Реставратор 3 - Николай Некрасов

— Уводи его, — обратился он к следователю. — Так? — взглянул на нас с Николаем.

Мы оба кивнули. И когда в помещении нас осталось трое, Озерский обратился ко мне.

— Ну рассказывай, реставратор, что там с этой маской.

— На мужчине была не маска птицы.

— В кого?

— Чумного доктора.

— И? — не понял Евгений Александрович.

— На том подпольном аукционе я общался с мужниной в маске чумного доктора. Он произвел на меня смешанное впечатление. С одной стороны, был очень вежлив. С другой — пугал до мурашек. Было в нем что-то жуткое и отталкивающе при всем том лоске, который он на себя напустил.

— Но ты, конечно же, не знаешь, как его звали.

— Нет, — я помотал головой. — Полная анонимность…

— Ну и что это нам даешь? — расстроено спросил Николай и сам ответил: — Ничего.

— Не знаю… — я задумался. — Можно попробовать поискать, не знает ли кто, у кого может быть брошь в виде совы.

— Какой совы? — без особого интереса спросил Озерский.

— Он хвастался, что скупает вещи с темной историей. И показал брошь в виде совы. Сказал, что раньше она принадлежала какой-то одержимой.

Николай и дядька оба насторожились.

— Какой одержимой? Фамилию не помнишь? — спросил приятель.

— Да ну какой-то там. Нет, конечно. Но можно в сети поискать. Она сколько-то человек убила. Не то семнадцать, не то восемнадцать. И с брошью этой не расставалась. А потом безделушка исчезла и всплыла на аукционе. Он ее и купил.

Озерский гулко выдохнул и потер лицо руками.

— Что? — не понял Николай. — Плохо? Душно?

— Еще как плохо. Но не от духоты…

Мы уставились на Евгения Александровича с особым интересом.

— Даже в сети искать не надо. Я помню это дело. Одержимая вырезала всю семью и гостей. Мы это дело изучали, когда я еще таким же сопливым мальчишкой был, как ты, — он кивнул в сторону Николая, отчего приятель насупился.

— Ну вот, уже что-то, а прояснилось, — обрадовался я, но Озерский моего восторга не разделил. Вздохнул и произнес:

— И я знаю, кто выкупил эту брошь. Он хвастался ей перед дамами на приеме в императорском летнем дворце. А я случайно услышал, когда проходил мимо. Дело уж очень жуткое было. Еще тогда подумал, что за человек такую вещицу покупать захочет.

— И? Кто ее приобрел? — голос Николая выражал нетерпение.

— Граф Любенский. Владелец богаделен и сети аптек по всему Петербургу.

— Любенский? Это тот, с которым ты…

— Именно. Его семью я знаю с детства. Не скажу, что дружен, но…

Повисла неловкая тишина, от которой всем стало неуютно.

— И его ведь на допрос просто так не вызовешь, — растерянно произнес Николай.

— Не вызовешь. Столь уважаемого человека без явных оснований приглашать на разговор в жандармерию мы не сможем. Да и что мы ему предъявим? У нас одни только догадки… Никаких прямых улик.

— Но ведь можно позвать его не как подозреваемого? — предложил я.

— А как кого? Свидетеля? — не понял Николай.

— Как коллекционера редких проклятых вещей… И не в жандармерию, а, например, в мастерскую.

— И что это нам даст?

— А это нам предстоит серьезно обдумать…

Глава 29

Великолепный план

Мы вышли на крыльцо, и дверь отдела за нами захлопнулась:

— Что думаешь? — уточнил я, повернувшись к стоявшему рядом Николаю.

— Что чаю попить надо, — ответил приятель. — Как раз и заведение одно есть неподалеку. Идем.

Он спустился по ступеням и направился к выходу с парковки. Я последовал за ним, думая об услышанном.

Любенский имел прекрасную репутацию, был щедрым меценатом и, как оказалось, состоял в историческом обществе «Рассвет», сфера деятельности которого оставалась весьма туманной.

Птица довольно высокого полета, и Озерский после допроса ясно дал понять, что на пустых догадках, подозрениях и зацепках, мол «кто-то где-то» видел брошку, которая, возможно, была «куплена на тайном аукционе», и что по «подслушанной информации» она может принадлежать Любенскому, который, в свою очередь, скорее всего, входит в «Рассвет», который мы подозреваем… Дальше он даже продолжать не стал. Впрочем, посыл и так был понятен. Никто не позволит вызвать такого уважаемого члена общества на допрос. Выходит, на наши с Николаем плечи легла задача придумать, что делать. Особенно после того, как я предложил действовать хитрее. Не допрашивать, а приманить.

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как мы дошли до нужного заведения. Николай прошел на открытую террасу и занял свободный стол. Я разместился в кресле напротив. Осмотрелся по сторонам:

За соседним столиком двое студентов горячо о чем-то спорили, пожилой господин в паре столов от нас неторопливо читал газету, время от времени отпивая чай из тонкого фарфоровой чашки, а молодая пара, делила на двоих кусок яблочного пирога, не обращая никакого внимания на окружающих. И при их виде я невольно улыбнулся. Казалось, весь мир для них не существовал. Были только парень, девушка и кусочек пирога, который они, смеясь, делили. Через столик от нас тихо переговаривалась пожилая пара. Женщина гладила мужчину по руке, а то что-то увлеченно рассказывал. Они выглядели так, будто у них первое свидание, хотя, судя по всему, были давно в браке. Старомодные парные кольца красовались на безымянных пальцах, отражая моду нескольких прошедших десятилетий.

За ними сидела девушка с книгой и, казалось, совершенно не замечала окружающий мир, погрузившись в увлекательную историю. Свет от декоративных светильников в виде цветов ложился на стены витыми золотистыми узорами, добавляя загадочности и девушке, и тому уютному уголку, в котором она расположилась.

Незнакомка перевернула страницу, изменив положение книги, и я рассмотрел название. «Бедовый». Не знаю, о чем она была, но, переехав в столицу, я тоже отчасти чувствовал себя таким. На меня как из рога изобилия сыпались проклятые предметы, а еще каким-то образом удалось наследить, что ко мне направили жрецов из ОКО. С другой стороны, пока мне везло, ведь преступления расследовать получалось, тайна графини была разгадана, да и саму ее мне удалось уберечь от пристального взгляда проверяющих из Синода.

— Что будешь? — уточнил приятель.

— На твое усмотрение, — ответил я. — Я здесь не был, а ты, как я понимаю, уже сюда захаживал.

Николай кивнул и жестом подозвал официанта. Сделал заказ и откинулся на спинку кресла, глядя на улицу.

Из распахнутых дверей соседней булочной доносился аромат свежего хлеба, а чуть дальше цветочница раскладывала на прилавке букеты, оживлённо торгуясь с молодой дамой в светлом платье. Через дорогу газетчик, потрясая зажатым в руке свежим выпуском, громко выкрикивал последние новости. А возле