Реставратор 3 - Николай Некрасов

понятно, что, скорее всего, из тюрьмы бы он уже не вышел. Несчастный случай, драка, попытка побега… Списать можно на что угодно. Закралось подозрение, что он не первый раз подставляет своих заказчиков, поэтому им просто решили пожертвовать. Хотя семья, возможно, действительно бы ни в чем не нуждалась.

— А тату, — я кивнул в сторону руки, которую парень все еще прикрывал другой ладонью. — Они знали о ней?

— Нет. Я поэтому и попытался ее быстро свести. Но вышло не очень…

Николай вздохнул. Вероятно, он подумал о том же, о чем и я. Что парня в тюрьме ждет незавидная участь.

— А что с маской?

— Ничего, — он помотал головой. — В глаза ее не видел. Нам скинули вещи, которые нужно сдать в ломбард. И все…

Мы опять переглянулись.

— Нам потребуется подробное описание человека, который давал вам инструкции и отдал вам краденое.

— Хорошо. Это был один и тот же мужчина, — затараторил парень. — Но вы же меня защитите? Правда?

Озерский кивнул.

— Но вам придется рассказать все. Ничего не утаивая. До мельчайших деталей.

— Я согласен, — покивал парень. — Я напортачил. Они захотят избавиться от меня.

— И так бы это сделали, — вырвалось у Николая, и в глазах задержанного отразилось осознание, которое он в первые секунды попытался отринуть.

— Не думали об этом, да? — усмехнулся Николай и покачал головой. — А стоило бы…

— Но… Я ведь… — Панкратов опять потер рукав. — Я же…

— Теперь у нас будет официальный повод наведаться в организацию, — произнес Озерский, потирая руки. — И задать много неудобных вопросов.

— Именно, — радостно подытожил Николай. — Ну что, пойдем реставратор, дальше без нас справятся.

— Да, хорошо, — кивнул я, но потом замер. — Но у меня еще один вопрос. Этот мужчина ничего не говорил о том, зачем ему маска. Может, упоминал что-то ритуальное? Или как-то звучала фамилия Померанцева?

— Нет. Ничего такого… Хотя…

— Что? — Я словно кожей ощутил, что в воздухе пронеслось предвестие чего-то важного. Звенящее предчувствие окатило меня с ног до головы, что я не сел на свободный стул и придвинулся ближе к парню. — Любая мелочь.

Задержанный замешкался, опять потер руку, затем почесал кончик носа.

— Хочу гарантий, — выдал вдруг он. — Обещаний мало, напишите документ, что вы в ответе за мою жизнь и спрячете меня от них. А у них — руки везде. Боюсь, что могут быть даже в жандармерии…

— Ну это уж вряд ли, — отрезал Озерский. — Сказки-то не придумывай, я своих людей знаю.

— Но другой персонал? А? Уборщицы, секретари? Я доставщика видел…

— Уборщицы у нас тоже все с проверенной биографией, как и секретари. А доставщик — из императорской курьерской службы, туда кого попало не берут. Они важные документы возят. У всех спецподготовка на случай нападения. Так что не сочиняй, рассказывай.

— Нет, — парень уперся рогом. — Хочу гарантий.

— Да будут! — вспылил Озерский и тут же собрался. Сбавил тон: — Сейчас документы подготовим, из подозреваемого переквалифицируем в свидетеля. С особым уровнем безопасности.

Он кивнул Николаю, тот приоткрыл дверь, высунулся в проем и крикнул:

— Ниночка, документ на защиту свидетеля оформи, пожалуйста.

Вернулся на место, и после этого Панкратов вздохнул и продолжил говорить.

— Видел я вашу маску. Мельком. Не знаю уж какие там цвета и материал, но примерно одним глазом на нее глянул.

— Тебе ее все-таки показали? — уточнил следователь.

— Не совсем. Мы с напарником забрали вещи, которые нужно было продать в ломбард, и нам сказали, что наши семьи ни в чем не будет нуждаться. И что нас после того, как мы возьмем вину на себя, вызволят.

— Это как?

— Побег. Нам помогут сбежать и потом примут в «Рассвет». Но они не сказали когда. И не упомянули, сможем ли мы поддерживать связь с семьей или они примут нас очищенными…

— Очищенным?

— Да. Один из кураторов на прошлом задании сказал, что иногда новых членов не принимают «очищенными». Тебе делают чистые документы, и ты навсегда рвешь связи с родственниками. И я решил догнать, уточнить, как именно все буде, ведь никаких деталей он не сообщил.

— Я смотрю, вы взялись за работу, почти ничего не зная и не понимая, какая награда вас ждет.

Парень замялся.

— Они всегда платили щедро. Даже за мелкие поручения. Один раз меня просто попросили проехаться до одного поместья, разбить окна и перепачкать грязью белье, которое будет сушиться во дворе. Я так и сделала. Все проще простого. И получил такое вознаграждение, которое даже за полгода на обычной работе бы не получил, — он говорил воодушевленно, но к концу голос его стих, и парень будто ушел в себя.

— Все хорошо? — уточнил я, видя, как его взгляд начал стекленеть.

— Да… — нехотя отозвался он. — Правда, потом я заметил в новостях, что женщину, живущую в этом доме, зарезала соседка.

— За что? — не понял Николай.

— Там так вышло… Я разбил окна, перепачкал одежду, а хозяйка решила, что это соседка сделала. И отравила ее собаку. А потом та взяла… И пришла мстить.

Николай присвистнул, а парень вдруг выпрямился как струна.

— Но это не я виноват. Я лишь разбил окно. Только и всего… Я не…

— Не будем отвлекаться от темы. Что там с маской? — вклинился в обсуждение следователь.

— В общем, я пошел за мужчиной в белой маске, чтобы прояснить детали. Почти догнал. Но не успел окликнуть, увидел, как тот садится в машину на заднее сидение. И внутри уже сидит человек. Как раз в вашей маске.

— Как она выглядела? — уточнил я.

— Да как-как?.. Маска как маска… — он провел рукой перед лицом, рисуя вытянутый силуэт.

— С хоботом, что ли? — уточнил Николай.

— Нет, как клюв. Птичий. Но будто бы не из головы растет, а сам и есть голова. С круглыми такими глазами.

При этих словах меня охватило волнение. Николай же, наоборот, махнул рукой.

— Это не та маска. А я-то уж думал…

— Подожди, — остановил я его, давая понять, что отчаиваться рано. — Это, случаем, не маска чумного доктора?

— Кого? — не понял Панкратов.

Я попросил у следователя лист бумаги и наскоро набросал эскиз.

— Такая?

— Да! — бодро отозвался задержанный. — Она самая. А говорите не то.

Николай непонимающе на меня посмотрел.

— Вы еще что-то можете рассказать об этом мужчине?

Панкратов пожал плечами.

— Нет. Все. Они уехали, номера я не разглядел. Да, думаю, и не смог бы. Скорее всего, там было морочащее разум плетение. Так что и стараться нет смысла.

— Все у вас так… — посетовал Озерский. — А старался бы, был бы человеком при профессии, а не жуликом, которого используют.

— Мне не использовали! Это тоже работа, —