Реставратор 3 - Николай Некрасов

кто-то в чужой коже. Родственники думали, что это старческое, и она выдумывает. Соседи говорили, что ночами из окон доносится плач. Шкатулку потом нашли у торговца редкостями, а тот клялся, что просто купил её за недорого у очень вежливого господина, лица которого не запомнил.

— И что, после возвращения шкатулки странности закончились?

— Почти, — сказал Николай. — Они прекратились, но не сразу. Пришлось вызывать жреца, делать очистку дома и разбирать архивы семьи до третьего колена. В итоге выяснилось, что шкатулка была не ценностью в обычном смысле, а контейнером для чего-то, что лучше было бы не тревожить. И этому существу очень не понравилось, когда шкатулка покинула дом. Оно начало «шкодить». Но со временем утихомирилось.

Приятель усмехнулся.

— Мне кажется, история в твоем стиле. Не украшение, не оружие, а маленькая тёмная вещица, которая выглядит неопасно, но вокруг неё начинают происходить странности.

Я откинулся на спинку стула и медленно покрутил в пальцах чайную ложку.

— Да, это можно использовать. А что с детьми? Память к ним вернулась? Родителей они в итоге узнали.

Николай кивнул.

— Через неделю начали что-то вспоминать, а через несколько месяцев память восстановилась целиком.

— Интересная история. Меня смущает только один момент. Мне кажется, она недостаточно темная для нашего любителя мрачных диковинок. Он показывал мне ту сову и с таким азартом рассказывал о барышне, которой она принадлежала. Мне кажется, его привлекло именно то, что она была убийцей. И что на ее счету была не одна, не две жертвы, а почти два десятка.

— Да, — Николай поджал губы и кивнул. — Наверное, нужно что-то более зловещее. О! — Он поднял указательный палец. — Есть еще кое-что, что может сработать.

— Рассказывай…

— Сразу предупреждаю, дело мрачноватое, — предупредил Николай. — Не так давно задержали бабушку. С виду одуванчик, и мухи не обидит. А по факту за ней числится около десятка жертв. Не все подтверждены, потому что в ходе экспертизы выяснили, что у нее поврежден рассудок, и она могла просто придумывать остальные убийства. Но Любенский не мог не слышать эту историю, ее растиражировали, и не обсуждал ее в столице только ленивый. Оно и понятно, бабушка-потрошительница встречается не каждый день, слава Творцу. Так вот, взяли ее, когда та избавилась от подруги, которая пригласила ее к себе пожить.

— Вот и делай добрые дела, — вздохнул я.

— Да и не говори… Так что этот одуванчик, как лиса в сказке, поселилась в домике и решила, что хочет жить там одна. Вот только подругу она не выгнала, а отравила и…

— Избавилась…

— Да. Соседи думали, что она мусор выносит, а она…

Я кивнул и порадовался, что с пышными булочками мы уже закончили. В один глоток допил чай и спросил:

— А другие жертвы?

— Она писала в своих дневниках, что до подруги расправилась и с мужем, и с последующим сожителем. И квартиранту от нее досталось… Но подтверждения ко всем ее рассказам никаких.

— Но дело громкое, запоминающееся…

— Это точно. Однако какого-то конкретного предмета по делу нет. Когда ее задержали, были изъяты три основных предмета: бутылочка с ядом, нож и пила. Выбирай… Вбросить легенду, что один из них проклят и всплыл на черном рынке, несложно. Но сочинять не по моей части, так что сказку придумай сам.

— Пила и нож — будто бы слишком банально. И грязно… А вот бутылочка с ядом… Наверняка у Любенского таких нет. К тому же можно насочинять, что в ней и сидел демон, который свел женщину с ума. И теперь бутылочка у меня. И я ее реставрирую.

— А что там восстанавливать? — не понял Николай.

— Ой, да много что. У матушки была бутылочка с настоем валерианы, которая стояла на ночном столике. После напряженного или нервного дня она иногда прибегала к тому, чтобы накапать несколько капель в стакан с водой перед сном. Бутылочка была стеклянной, но обшита металлическим футляром. Знаешь, как подстаканник для стакана, только из него легко можно вынуть стакан, а из такого футляра флакончик так просто не достанешь. Он, как сейчас помню, был украшен камнями. А крышечка закручивалась и была соединена с корпусом цепочкой. Так что ее не потеряешь.

— Хм, — Николай нахмурился, представляя себе описанное мной. — Красиво, должно быть. На такую вещицу Любенский точно купится. А ты хорош, реставратор.

— Поэтому меня наняли консультантом жандармерии и прилично за это платят, — улыбнулся я

— Так и есть, — согласился он. — Но где достать такую бутылочку? Когда наш чумной доктор придет к тебе торговаться, ему придется что-то продемонстрировать.

— Есть у меня одна идея. Соседка через дорогу, милейшая женщина, тоже коллекционирует диковинки и любит красивые вещи. В прошлый визит я приметил коллекцию таких бутылочек. Думаю, она одолжит одну и них мне ради полезного дела.

— Отлично! — Николай сомкнул ладони, в радостном хлопке. — Тогда останется только забросить наживку. Можно было бы попросить дядьку, но, боюсь, Любенский слишком осторожен, чтобы доверять жандарму.

— Настя… — улыбнулся я. — Вот кто может выступить нашим рупором. Она не вызовет подозрений и вполне сможет распустить по городу слух. Уж я-то в этом уверен.

— А ведь точно, — обрадовался Николай, и я заметил, как в его глазах загорелся интерес. — Тогда я заскочу обсудить с ней детали, — произнес он деловито и прокашлялся, прочищая горло и заметно воодушевившись.

— Заскакивай. Обсудите, утвердите формулировки, проговорите детали, — я широко улыбнулся, понимая, что целью визита, будет не только работа.

— Ну, по рукам тогда, — кивнул он, сохраняя невозмутимость.

— По рукам, коллега, — ответил я и поднял руку. — Счет, пожалуйста.

Глава 30

Засада

Официант принёс счёт. Николай потянулся было за бумажником, но я остановил его:

— Сегодня я угощаю.

Приятель удивленно поднял бровь:

— С чего это? Дела мастерской в гору пошли?

— Можно сказать и так, — усмехнулся я. Расплатился, оставил официанту несколько мелких купюр чаевых, поднялся из кресла.

Мы вышли с веранды. Уличный музыкант у перекрёстка сменил мелодию на что-то медленное и задумчивое. Толпа возле него стала меньше, зато рядом остановилась молодая женщина с ребёнком. Мальчишка держал мать за руку и заворожённо смотрел на механическую птицу, которая сидела на плече у музыканта и время от времени подхватывала мотив короткой металлической трелью.

Мы дошли до парковки. Николай открыл машину, но садиться не спешил.

— Так что делаем дальше? — уточнил он.

— Я еду домой и разговариваю с Настей. Ты возвращаешься в отдел и пытаешься выяснить, что именно было изъято у нашей бабушки, где хранится и какие подробности дела не попали в газеты.

Николай удивленно посмотрел на меня:

— Ты же