Реставратор 3 - Николай Некрасов

Свет в окнах постепенно гас, и дом словно засыпал. Только окна кабинета Марии Станиславовны, еще горели ровными, тёплыми квадратами. И мне почему-то стало спокойнее от мысли, что фарфоровый ангел снова стоит на своём месте.

Телефон завибрировал минут через пять. Я взглянул на экран, на котором высвечивался знакомый номер. Нажал на кнопку приема вызова.

— Слушаю.

— Это было сложно, но у меня получилось, — послышался в динамике голос Николая. — Но с одним условием: при встрече ты обязательно мне расскажешь, зачем тебе потребовался Мещерский, да еще и на ночь глядя:

— Обязательно, — улыбнулся я. — Спасибо.

— Обращайся, — буркнул Николай и завершил вызов. Я вызвал такси и, пока ждал машину, прошёлся вдоль ограды. Где-то далеко, за домами, звякнул трамвай. Подумал о том, как отнесется Мещерский к моему визиту? Все-таки именно благодаря мне он попал под наблюдение. С другой стороны, я ехал, чтобы отдать ему вещь, которую он так искал. Можно сказать, делал первый шаг к примирению.

Подъехавшая к тротуару машина вырвала меня из раздумий.

Я сел на заднее сиденье, продиктовал адрес и устроился поудобнее. Авто мягко тронулось с места, выезжая на дорогу. Мы проехали по тихим улицам Васильевского острова. В окнах домов горел свет, в квартирах за занавесками мелькали силуэты людей: кто-то накрывал на стол, кто-то пришел с работы и собирался сесть с семьей за стол, кто-то читал газету или смотрел телевизор, кто-то, ругал ребёнка за несделанные уроки. В этом всем было что-то теплое, почти домашнее.

Я откинулся на спинку сиденья и взглянул в боковое зеркало на приют, который медленно скрывался за фасадами других домов и словно прощался гаснущими окнами. В кабинете настоятельницы тоже воцарилась темнота, но она была неплотной, ведь там стояла фигурка ангела. Обновленная и на своем законном месте.

* * *

Авто попетляло по улочкам и остановилось у нужного мне адреса. Водитель заглушил двигатель и повернулся ко мне:

— Работаете здесь? — уточнил он, скорее из интереса.

Хотел было пошутить, что нахожусь под наблюдением, но решил не пугать человека и просто кивнул. Достал из кармана бумажник, отсчитал нужную сумму и протянул ему.

— Вот, держите. Спасибо.

Открыл дверь и вышел из салона. На некоторое время задержался у высокой каменной ограды, которая тянулась вдоль улицы, скрывая внутренний двор. За ней виднелся длинный корпус из красного кирпича с белыми вставками по углам и узкими высокими окнами. На фасаде над центральным входом тускло светилась вывеска: «Императорская лечебница душевного покоя имени святого Луки».

И вдруг почувствовал, что вечер здесь казался другим. Странно приглушённым. Даже машины проезжали реже, и звук их моторов быстро растворялся между кирпичных стен.

Я подошёл к металлической калитке, выкрашенной в тёмно-зелёный цвет. Краска местами облупилась, но в целом было заметно, что за ней следили. На створке висела аккуратная табличка с надписью: «Вход для посетителей». Ниже под прозрачным колпачком была закреплена кнопка звонка. И я нажал на нее.

Взглянул сквозь прутья калитки, осматривая двор.

Некоторое время за забором было тихо. Потом в будке охраны поднялась тень. В окошке появилось лицо мужчины лет пятидесяти. Он взглянул на меня, затем вышел из будки и подошел к калитке. Строго уточнил:

— К кому?

— К Мещерскому, — ответил я. — Меня зовут Алексей Петрович Орлов. Меня должны ожидать.

Он посмотрел на меня внимательнее. Строго уточнил:

— Документы есть?

Я кивнул, вынул из кармана паспорт и протянул его через узкую щель. Охранник взял его двумя пальцами, внимательно изучил.

— Жандармерия, значит, — произнёс он, наконец, рассматривая документ.

— Что? — не понял я.

— За вас договаривался кто-то из жандармерии, — продолжил страж. — Сказал, что срочный допрос.

— Я консультант… — начал было я, и охранник усмехнулся:

— У нас тут все консультанты. Один вчера консультировал санитаров, как правильно разговаривать с Наполеоном. Второй позавчера объяснял, что никакой он не пациент, а проверяющий из Синода, только без бумаг, потому что бумаги у него украли бесы.

— Надеюсь, моё удостоверение выглядит убедительнее, — пробормотал я.

— Пока да.

Он вернул документ и открыл калитку.

— Проходите, мастер-консультант, — произнес мужчина и начал передавать что-то по рации.

— Спасибо, — поблагодарил я и шагнул на территорию.

Невольно взглянул на здание клиники. В нескольких окнах второго этажа все еще горел свет. На третьем этаже кто-то стоял неподвижно, почти вплотную к стеклу, словно пристально рассматривая меня. Еще один силуэт виднелся в окне другого крыла. Он мелко подергивался, голова была склонена на один бок. Лица я не видел, только силуэты. Такие разные, но оба по-особенному тревожные. И мне стало очень неуютно. Будто я вторгался на территорию, где мне были не рады. Где никому были не рады.

Я поежился и замотал головой, отгоняя навязчивые мысли. И зашагал по дорожке к дверям клиники. Я очень хотел наконец завершить дело, которое нужно было доделать намного раньше. А я затянул. Но лучше поздно, чем никогда.

Надеюсь, Мещерский простит меня, за то, что оказался здесь по моей вине и обрадуется, что получит то, ради чего тогда разыскал меня.

С этими мыслями я поднялся по ступенькам и потянул на себя тяжелую дверь.

Внутри меня встретила женщина в светло-бежевой форме: рубашке с рукавом и брюках. Волосы были аккуратно собраны, на голове красовалась шапочка, какие обычно носит медперсонал.

— Пройдемте, — хмуро произнесла она, даже не поздоровавшись, и я вдвойне ощутил, насколько это место негостеприимно.

Молча кивнул и проследовал за женщиной. Что написано на бейджике рассмотреть не успел, да оно и не требовалось. Общаться со мной она не планировала, а я не настаивал. Шел по коридору в полуметре от нее и разглядывал таблички на дверях.

Возле двери с надписью «комната для гостей» она остановилась.

— Пациент ожидает. У вас десять минут. После ему нужно будет принимать лекарства и ложиться спать.

Я улыбнулся:

— Спасибо. Мы уложимся в это время.

Она ничего не ответила, села на скамью, стоявшую вдоль стены, вынула книгу карманного формата, раскрыла на странице, у которой был подогнут уголок, и принялась читать.

Я вошел в просторную комнату, где по разным углам стояло несколько столов со стульями. За одним из них ссутулившись сидел Мещерский. Он разглядывал ногти на руках и что-то бормотал.

Не было понятно, он бредит или что-то напевает.

Когда зверь позади меня закрылась, он повернул взгляд в мою сторону. Я сразу понял — узнал.

Взгляд стал цепким, острым. Лицо изменилось. Будто бы он испытал легкий шок. Тут же поднялся. Сделал неуверенный шаг ко мне.

Я же просто застыл, не зная, что делать.

— Вы… — произнес