Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

— На несколько дней. Потом получил ответ и успокоился.

Я смотрела.

— Именно это и было проблемой. Ты спрашивал систему, права ли система.

— Да.

— Но все равно важно.

— Для чего?

Я подумала.

— Для точности.

Адриан улыбнулся совсем немного.

— Конечно.

— Не смейся.

— Не смеюсь.

— Саймон сказал, что ты открыл всю личную переписку.

— Да.

— Даже письма матери.

— Те, что относятся к делу.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Потому что не хочу сидеть ночью и решать, какое письмо выглядит достаточно опасным, чтобы передать следствию.

Я вспомнила его просьбу еще в прошлом архиве: сначала пусть документ увидит следователь.

— Совет знает?

— Теперь да.

— Реакция?

— Один старший сказал, что я добровольно разрушаю конфиденциальность правящего дома.

— А ты?

— Сказал, что конфиденциальность дома не распространяется на доказательства возможного преступления против моей жены.

Я посмотрела.

Адриан понял раньше, чем я сказала.

— Бывшей жены.

— Да.

— Уже исправили в протоколе.

Я не смогла удержаться от улыбки.

— Хорошо.

Он тоже улыбнулся.

— Прогресс.

Тишина между нами стала мягче.

Опасно мягче.

Я первой вернулась к делу.

— Когда следующая реституция?

— Теперь зависит только от врачей и Палаты.

— Мериса говорила, что после передачи полномочий могут разрешить серию процедур.

— Мне тоже.

— Сколько?

— Предварительно пять оставшихся единиц до последней хотят возвращать в несколько этапов с медицинскими интервалами. Но окончательный график завтра.

То есть после следующего этапа у него может остаться только один год.

Последний.

Самый опасный.

— Боишься? — спросила я.

Адриан ответил не сразу.

— Да.

Я ждала.

— Не самих процедур. Того, что будет после шестой.

— Когда останется одна опора.

— Да.

— Врачи считают, что собственное ядро адаптируется.

— Считают.

— Ты не веришь?

— Верю. Но это мое тело. Мне можно не быть спокойным только потому, что вероятность хорошая.

Я кивнула.

— Конечно.

Он посмотрел на меня.

— Раньше я бы сейчас сказал, что все нормально.

— Да.

— Даже если не нормально.

— Да.

— Очень раздражающая привычка.

— Была.

— Была?

— Сейчас ты сказал правду.

Адриан немного помолчал.

— Значит, хоть что-то меняется.

Я не ответила.

Но подумала то же самое.

Угроза лишить Адриана должности пришла на следующий день.

Официально это называлось иначе.

«Инициатива по оценке способности действующего главы дома обеспечивать традиционные функции правящей линии в период существенного изменения огненного ядра».

Я прочитала заголовок три раза и в итоге написала Мерисе:

«Это они так красиво называют попытку снять его?»

Ответ:

«Да».

Четыре члена совета потребовали провести внутреннее слушание после следующего медицинского этапа. Если Адриан потеряет возможность полноценного обращения, они собирались поставить вопрос о временном главе дома.

Не Маркусе.

Маркус командовал охраной, но не принадлежал к правящей ветви Ревалей.

Кандидат должен был быть из рода.

В другой истории это могло превратиться в большой политический конфликт.

В моей — пока оставалось последствием.

Не главным сюжетом.

Я не собиралась спасать Адриану должность.

И не собиралась делать вид, что мне все равно.

Вечером он сам прислал короткое сообщение:

«Ты, вероятно, увидишь уведомление через Палату. Четыре старших начали процедуру оценки. Это не влияет на мое согласие по реституции. Не нужно отвечать».

Я все-таки ответила.

«Поняла».

Одно слово.

Не обещание поддержки.

Не признание любви.

Но мне не хотелось оставлять его сообщение без ответа только потому, что он написал, что это не обязательно.

На следующий день Королевская Палата утвердила продолжение возврата.

Я пришла туда после обеда.

Келлан Вар положил перед нами новый медицинский график.

— Передача командования завершена. Королевская военная администрация подтверждает, что дальнейшее ослабление господина Реваля не создает непосредственной угрозы восточной обороне. Ограничений со стороны публичной безопасности больше нет.

Я почувствовала, как внутри ослабло напряжение, которое носила с момента предложения Огненных Союзов.

Вот и все.

Оказалось, востоку не требовались два моих года на неопределенный срок.

Требовались две недели работы чиновников, военных и дома Реваль.

Неудобно.

Сложно.

Но возможно.

— Какой график? — спросила я.

Рейнар Соль ответил:

— С учетом хорошей адаптации после первой процедуры мы предлагаем вернуть следующие пять единиц в несколько медицински контролируемых этапов. Не за один день. Между ними будут интервалы, обследования и возможность остановить график при неблагоприятной реакции любой стороны.

— В итоге у Адриана останется одна единица.

— Да.

— Потом отдельная подготовка к последней.

— Именно.

Адриан сидел напротив.

Келлан посмотрел на него.

— Совет дома подал уведомление о внутренней оценке ваших полномочий. Вы можете просить приостановить дальнейшую реституцию до ее завершения.

Адриан не открыл лежащий перед ним документ.

— Нет.

Краст Лейн тихо сказал:

— Я рекомендую хотя бы рассмотреть.

— Я рассмотрел.

— Если после нескольких процедур вы временно потеряете возможность полной формы, совет получит фактическое основание назначить исполняющего обязанности главы.

— Знаю.

— Тогда можно задержать возврат на месяц.

Адриан посмотрел на него.

— На каком основании?

— На основании защиты вашего имущественного и должностного положения до окончания внутреннего слушания.

— Мое должностное положение не дает права задерживать реституцию после того, как военная необходимость снята.

Краст замолчал.

Я смотрела на Адриана.

Он не повернулся ко мне.

Не проверил, вижу ли.

Не сделал из решения сцену.

Просто подписал согласие на продолжение графика.

Келлан передал документ мне.

— Госпожа Морен?

Я прочитала.

Пять следующих единиц.

Несколько этапов.

Медицинский контроль.

Право остановить процедуру при реальном риске для любой стороны.

После шестой возвращенной единицы — отдельная оценка перед последним годом.

Я поставила подпись.

Ливия Морен.

Когда подняла голову, Адриан уже разговаривал с Рейнаром о подготовке ядра.

Все было решено.

Следующий этап начинался через три дня.

Домой я вернулась пешком.

Не потому, что хотелось подумать.

Просто погода была хорошая.

У книжной лавки снова сидел рыжий кот. В пекарне уже закрывали витрину. На перекрестке какой-то ребенок спорил с матерью, что вполне способен сам нести огромный бумажный пакет, который был почти шире него.

Обычная жизнь.

Мне нравилось, что она не остановилась ради нашего дела.

За последние две недели Адриан отдал воздушное командование, допустил королевский надзор, открыл личную переписку и получил официальную угрозу потерять место главы.

Ни один из этих поступков не возвращал ему автоматически мое доверие.

Но теперь мне все труднее было делать вид, будто они ничего не значат.