Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

идет реституция и уголовное производство, решения, напрямую связанные с ОП-1, доступом к закрытым брачным архивам и изменением его полномочий, будут фиксироваться королевским наблюдателем.

— Совет Ревалей это принял?

— Не добровольно.

— Но?

— Адриан может сам запросить надзор в части собственного участия в уголовном деле.

Я вздохнула.

— У него действительно будут проблемы.

Саймон посмотрел спокойно.

— Это его должность.

— Я знаю.

— Тогда занимайтесь своей.

Он вышел.

Я посмотрела на закрывшуюся дверь.

Иногда его очень хотелось ударить папкой.

Через два дня Маркус Дейн официально принял воздушное командование.

Королевская администрация проводила процедуру в столице, потому что передача затрагивала имперские оборонные контуры.

Мне не нужно было присутствовать.

Но Мериса сообщила, что подтверждение передачи является условием следующей реституции, поэтому я имею право находиться на заключительной части.

Я пришла.

Не ради Адриана.

Я повторила это себе дважды и в конце признала, что не только ради документов.

Мне хотелось увидеть.

Зал военного управления совершенно не походил на Палату Клятв. Никаких серебряных пластин и красивых печатей. Большая карта восточных территорий занимала почти всю стену. На отдельном столе лежали ключи доступа к защитным контурам, приказы и знаки командования.

Маркус выглядел так, будто уже несколько дней плохо спал.

Когда увидел меня, подошел.

— Ливия.

— Поздравлять?

— Только если ненавидишь меня.

— Настолько плохо?

— Я последние восемь лет был заместителем человека, который считал, что нормальный рабочий день состоит из двух совещаний, проверки трех гарнизонов и ночного полета на дальний пост.

— Знаю.

Маркус вздохнул.

— Теперь половина этого моя.

— Сочувствую.

— Спасибо. Хоть кто-то.

Он посмотрел в сторону Адриана.

Тот разговаривал с королевским военным уполномоченным.

— Он не рад.

— Передаче?

— Вообще всему.

— Но сам предложил.

— Именно поэтому особенно не рад.

Я чуть улыбнулась.

— Совет?

— Три старших до сих пор требуют остановить процедуры.

— А остальные?

— Остальные пытаются понять, можно ли оставить Адриана главой, если через несколько месяцев он временно не сможет принимать полную форму.

— И что думаешь ты?

Маркус посмотрел внимательнее.

— Как командующий или как друг?

— Как человек, которого это напрямую касается.

Он подумал.

— Дом может пережить несколько месяцев без полного обращения главы. Особенно если военное командование у меня, а защитные контуры переведены под двойной доступ. Это неудобно. Медленнее. Политически некрасиво. Но не катастрофа.

— Значит, Палата Огненных Союзов преувеличивала, когда хотела оставить ему две единицы на весь срок службы.

— На мой взгляд — сильно.

— Почему?

— Потому что сильный Адриан удобнее всем. Мне в том числе.

Вот ответ.

Не заговор.

Удобство.

— Но удобнее не значит необходимо.

— Именно.

Я кивнула.

Маркус посмотрел на меня.

— Ты действительно согласилась подождать с возвратом ради передачи командования.

— На конкретный срок.

— Знаю.

— И не ради Адриана.

Он усмехнулся.

— Это я тоже уже слышал.

— От кого?

— От Адриана.

Я нахмурилась.

— Что именно?

— Совет попытался использовать твою отсрочку как аргумент, что даже ты признаешь необходимость сохранять его усиление. Он очень подробно объяснил им, что ты согласилась только на время передачи и что это не его право на ресурс.

Мне стало тепло и неприятно одновременно.

— Он правильно объяснил.

— Да.

Маркус вдруг стал серьезнее.

— Ливия, я поддержал развод.

Я посмотрела.

— Знаю.

— Адриан говорил?

— Нет. Я знала, кто был на совете.

Он кивнул.

— Я тогда считал, что после заключения врачей у него почти нет нормального выбора. Не потому, что хотел убрать тебя.

— Я понимаю.

— Сейчас это звучит глупо.

— Сейчас многие вещи выглядят иначе.

— Да.

Маркус потер шею.

— Я не знал про годы. Но даже без них... Наверное, мы слишком легко называли политическое давление отсутствием выбора.

Я не ожидала.

— Почему говоришь мне сейчас?

— Потому что стою здесь и принимаю командование, которое, как мы тогда думали, нельзя было отдать никому без риска для всего востока.

Он посмотрел на карту.

— Оказалось, можно.

Не идеально.

Не навсегда.

Но можно.

Вот это и было одним из самых неприятных открытий всей истории.

Системы часто казались неизменными ровно до того момента, пока кто-то не соглашался потерпеть неудобство ради того, чтобы их изменить.

Церемония передачи заняла почти два часа.

Адриан передал Маркусу командный знак воздушной охраны.

Не знак главы дома.

Именно военный.

Затем королевский представитель закрепил двойной доступ к трем пограничным защитным контурам. До конца реституции ни Адриан, ни Маркус не могли единолично менять их структуру.

Последним был приказ о полетах.

С этого дня Адриан не обязан был лично участвовать в дальних патрулях и не считался незаменимым командующим на случай тревоги.

Маркус принимал оперативное решение.

Если требовалась поддержка других драконьих домов, запрос шел через королевскую систему, а не только через главу Ревалей.

Когда все подписали, военный уполномоченный спросил Адриана:

— Вы подтверждаете добровольную передачу указанных полномочий на период медицинской перестройки ядра?

— Да.

— Понимаете, что совет дома может использовать изменение вашей фактической роли как основание для внутренней оценки соответствия должности главы?

— Да.

— И не отзывете распоряжение?

— Нет.

Никакого особого момента не произошло.

Маркус не стал торжественно принимать бремя.

Адриан не выглядел человеком, который отказывается от половины собственной жизни.

Просто подписали бумаги.

Но когда военный знак оказался на груди Маркуса, я впервые за годы увидела Адриана без него на официальном мероприятии.

У воротника остался только символ дома Реваль.

Не командующий.

Глава.

Пока.

Он заметил мой взгляд.

После завершения процедуры подошел.

— Все?

— Для воздушного командования — да.

— Как себя чувствуешь?

Адриан усмехнулся.

— Если отвечу «плохо», это будет считаться попыткой вызвать жалость?

— Нет.

— Тогда плохо.

Честно.

— Жалеешь?

Он посмотрел на Маркуса, который уже спорил с военным чиновником о графике дальних патрулей.

— О должности командующего — да.

— Но передумал бы?

— Нет.

Мы отошли к окну, освобождая место следующей группе.

— Саймон рассказал про письмо медицинскому совету, — сказала я.

Адриан сразу понял.

— На шестом году.

— Да.

— Я почти забыл про него.

— Почти?

— Помнил, что писал кому-то из врачей. Не помнил формулировки.

— Почему не рассказал, когда мы говорили о независимой проверке?

Он задумался.

— Потому что я не считал это независимой проверкой. И сейчас не считаю.

—