Чужъ - Вадим Беликов

Кощей поднял кубок. Отпил. Вино текло по синему подбородку.

— Колдун предложил мне спрятаться в месте, где она не имеет силы. В его бывших владениях. Здесь. Я стал жить. Править. Но была одна проблема: он забрал мою душу взамен на вечную жизнь. Я сам попросил его об этом. Потому что не мог перестать наслаждаться своим величием и дарами этого мира. Однако без души я стал медленно терять эти чувства. Всё притупилось. Еда стала как зола. Женщины — как тряпки. Битвы — как возня в грязи. Я перестал чувствовать. И однажды я схватил его за горло. Собирался убить. Потому что жизнь без чувств — это не жизнь.

Он разжал пальцы. Кубок упал на стол, покатился. Вино разлилось чёрной лужей.

— Он предложил выход. Усилить каждое чувство в сто крат. Засунул мне руку в спину — как сквозь воду. Схватил за позвонок. И вытянул оттуда то, что ты видишь за спиной. Все эти нити. С тех пор я чувствую всё настолько сильно, что снова кажусь себе живым. Каждый раз заново рождённым. Но с каждым годом и этого стало не хватать. Я хотел большего. А проблема осталась: я не мог покинуть этот зал. Нити держат меня. Колдун исчез с моей душой. А я вынужден наслаждаться тем, что имею. Жёнами, едой, битвами, зрелищами, своей страной, которая делает всё, что я захочу. Но… всё одно и то же. Я уже не могу. Каждое чувство — одно. Оно приелось. И сколько бы паук ни дёргал за струны моих ощущений… это не то.

— Значит, ты хочешь умереть? — спросил я.

— Нет. Ты не прав. Жизнь — это высшее благо, а чувства — это дар. Но я заперт тут, и это стало невыносимым. Я хочу снова ощутить вкус жизни. Сильнее, чем раньше. Я увидел твои глаза и сразу понял: мы похожи. Только ты… Как ты живёшь без чувств?

— Я просто живу.

— Ты когда-нибудь пробовал чувствовать?

— Нет.

— Заключим сделку. Ты научишь меня жить без чувств, потому что настанет время, когда я потеряю вкус. Я слишком долго жил чтобы попирать смирение и быть невежей. А я дам тебе почувствовать. Мои нити дадут тебе ощутить настоящую жизнь. Всю ту боль, что засела в тебе. Все сожаления. Любовь. Обиды. Страх. Гордость.

Вино капало со стола. Капли срывались с чёрного камня и падали на пол.

Я поднял голову выше. Посмотрел в его глаза.

— Я могу помочь тебе, в том, что ты давно идешь. А взамен, ты отпустишь Василису.

Глава 25. Паук

Кощей ударил ладонью по столу. Кубки подпрыгнули. Вино плеснуло через край. Он засмеялся.

— Откуда тебе знать, чего я ищу?

— Могу только гадать. Но если ты такой же, как и я, то ты можешь чувствовать только в настоящем. Мгновенные переживания. Я прав?

Кощей замер. Схватил кубок взмахом. Осушил до дна. Железные пальцы смяли металл.

— Я в тебе не ошибся. В бою ты думал. Тебе не мешали эмоции. Ты искал малейшую слабость. Ты понимаешь меня. Это странно, ведь ты пустой внутри. Тем не менее, ты просишь её взамен. Не для себя.

Он встал. Медленно подошёл к Василисе. Положил руку ей на живот. Ладонь повелась по ткани. Василиса чуть вздрогнула, сжалась в себя. Пальцы сомкнулись на плече. Он провёл пальцем по её лицу — от виска к подбородку. Коготь оставил мелкую царапину. Кожа покраснела.

— Если ты и правда бездушен, то для чего тебе она?

— Так будет правильно.

Кощей опустил свою тушу над ней. Нагнулся. Синими губами поцеловал в лоб. Она зажмурилась. Он отошёл. Она расслабила одну ногу.

— Правильно… А что есть правильно? — Он повернулся ко мне. — Я предлагаю тебе остаться. Быть со мной тут. Вести беседы о пустоте внутри. О вещах, которые и тебя должны разрывать на части… Знаешь, что есть правильно для меня?

Он подошёл к другой жене. Черноволосая, красивая стояла смирно. Глаза смотрели сквозь Кощея. Он провёл пальцем по её шее. Схватил. Пальцы сомкнулись на горле. Она захрипела. Ноги оторвались от пола. Руки взметнулись, вцепились в его запястье, забили. Он держал её на вытянутой руке. Она брыкалась, хрипела, глаза налились кровью. Щелчок. Голова дёрнулась и обвисла. Тело рухнуло на пол. Ноги ещё дёрнулись и затихли.

Мои пальцы закололо. В горле запекло. Девушка лежала под его тенью, глядя в бок. Рука легла на рукоять серпа.

— Зачем? — спросил я.

Кощей встал возле стула.

— Почему нет?

Он положил руки на каменную спинку. Сжал её до скрипа. Камень крошился под когтями.

— Если ты и вправду готов дать мне то, чего я, по-твоему, так жажду, — сделай это. Взамен, так и быть, я отдам тебе Василису.

— Владыка… — Слуга сделал шаг вперёд. Кощей указал на него пальцем не глядя. Тот замер.

— Но если ты меня разочаруешь, я сделаю с ней то же самое. — Кощей кивнул на тело.

— Уговор. Но позже. — Я встал. Отстегнул доспех. Пластины лязгнули, легли на стол. Я набросал на них еды — гуся, пироги, хлеб, масло, мочёные яблоки. Жареная свинья выпадала. Я прижал её подбородком к груди. Пластины захрустели под весом. Слуга повернул ко мне голову, лоскуты на лице колыхнулись. — Я приду к тебе, но мне нужно время. И ещё кое-что…

— Говори.

— Ты дашь мне чувства. Ненадолго.

— Хорошо. Я буду ждать. А пока… если посмеете покинуть город, Слуга достанет вас везде.

Я пошёл к выходу. Еда лезла из рук. Жир капал на пол. У двери остановился. Посмотрел на Кощея. Он не двинулся с места.

— Кощей. Ты сказал, что имя колдуна давно забыто. Но это же не значит, что ты не знал его имени, когда призвал?

— Верно. Знал.

— Почему не говоришь?

— Хочу, чтобы он оставался мёртвым. Чтобы его имя навсегда покинуло сердца людей, бродя по земле, которую он когда-то считал своей.

Я шёл через город быстрым шагом. Охапка еды лезла из рук. Пироги крошились. Жир капал на пластины. Гусь выпал, ударился о камень, покатился в красную пыль. Я не остановился.

Дверь в лачугу была приоткрыта. Я вставил ногу в щель, дёрнул на себя. Вошёл. Иван сидел за столом. Семьи не было. Я поставил доспех с явствами на стол. Ножка хрустнула.

— Ты где это понабрал?

— У Кощея.

Я выставлял всё на стол. Поросёнок, пироги, хлеб, масло, мочёные яблоки, сыр в меду. Стол заскрипел.

Иван взял яблоко. Понюхал. Глаза прищурились. Отложил. Потянулся к