Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь - Афанасий Викентьевич Ярушевич

Курбского все приписывается Св. Димитрию: «Той святый (Димитрий Прилуцкий) Князя Константина от многолетних его вериг свободил, ими же был связан по рукам и ногам, и иссохшие уже ему руце прикосновением ему исцелил», за что Острожский до самой своей смерти прославлял и весьма уважал святого (Карамз., VII, прим. 24).

215

Весьма возможно, что между освобождением Константина Ивановича и дачей записи он сражался против татар, что и могло побудить московское правительство покрепче привязать к себе даровитого князя. Вообще в этом периоде трудно восстановить даже хронологически последовательную нить событий.

216

Собрание госуд. грамот и договоров, I, 403–404.

217

О жизни К. Ивановича в плену и о его бегстве см. Niesiecki, Herbarz Polski (Lipsk., 1841) VII, 180; Wapowius, Scriptores renun Pol., II, 82 – «qui ex carceribus ipse stupendo miraculo non multo antea (т.e. 1508 г.) effugerat»; Герберштейн, Зап. о Московии, 21; Cromerus, De origine et reb. gest. Pol., pag. 660 – по Герберштейну; Stryjkowski, II, 345; Kojalowicz, Hist Lith., II, 322–323 – очень хорошо и правильно; Карамз., VII, 15; Narbutt, Dzieje nar. Lit, VIII, 379. Wolff (Kniaziowie… 347) говорит, что Острожский прибыл в Вильну 25 сентября 1507 г.

О времени бегства нужно заметить следующее. Грамота в Актах З. Р. (II, 7–8), датированная 20 января 1507 г., упоминает об Острожском как ожидаемом с волынскою силою на помощь Минску – очевидный анахронизм: заручная запись Острожского дана 18 октября 1506 г., полагаем месяц на пребывание в Москве, месяц на поездку по войскам (ибо слишком быстрый объезд мог возбудить подозрения), месяц на прибытие в Литву и ознакомление с положением дел, месяц на сбор войск и уведомление рады – итого 18 февраля. Значит, грамота не могла быть дана раньше 1508 года. Далее, 13 августа 1507 года гетманом состоит еще Стан. Петр. Кишка (Акты З. Р., II, 27–28), а 26 ноября того же года – Острожский (Ibid., 30–31). Рада, во главе с Н.Н. Радивилом, 5 января была в Мельнике, грамота же дана 20 января в Вильне – переезд очень скорый, ибо король оставался в Мельнике еще 6 января (Ibid., 6–7). Воеводой троцким назван Григ. Станиславович (Остикович), а эту должность в 1507 г. занимал Н.Н. Радивил (младший), Остикович же получил ее в 1511 году (Ibid., 6, 36, 82). Остальные подписи также неверны, так что грамоту нужно отнести к 1513 или 1514 году, к последнему особенно, так как обстоятельства того времени вполне соответствуют содержанию грамоты. Макарий (IX, 165), допустив дату издателей, запутался в вопросе о времени посвящения Иосифа, к которому адресована грамота, в сан митрополита.

218

Так следует из передаточной грамоты на эти старостства кн. Роману Андр. Сангушко от 26 января 1517 г., «…потом, как его милость, князь Костентин в руки неприятеля нашого Московскаго попал на службе его милости земской, брат наш дал был тыи замки в держанье некоторым княжатом; а потом, как его милость з рук неприятельских к нам выехал, и мы тыи замки вземши к нашим рукам, за ся его милости дали держати до его живота…» (Акты Южной и Зап. Р. II, 128–129). Во всех этих званиях Острожский впервые упоминается 12 ноября 1507 г., в королевском извещении относительно дачи Берендею земель в Кременецкой волости, значит, эти звания ему были даны гораздо раньше (Лит. м., Кн. зап. VIII, 185).

219

Акты Ю.-З. Р., II, 113–114. Очевидно, король был рад случаю перевести Янушевича на староство Владимирское, второстепенное на Волыни, ибо Янушевич получил Луцк не по заслугам, но за деньги (Arch. Sang. III, 56–57) и не внушал доверия.

220

Акты З. Р., II, 27–28 и 30–31. Гетманство было возвращено Острожскому между 12 и 26 ноября (Л. м., Кн. зап., VIII, 193).

221

В бытность Острожского в плену его именьями управлял зять, кн. Андрей Александр. Сангушко, и управлял хорошо, см. Arch. Sang. III, 38–39 – раздел имений Острожских и Заславских 10 сентября 1506 г.

222

Прерогативы власти гетмана (Акты З. Р., II, 36–37).

223

«Во имя Божье, станься. Естли з низшого ряду посполитый человек приходить для своих цнот к вышшой чти, а простые годностью шляхетства доступають: за правду достойно есть, освецоность княжатства, для мужества и высоких заслуг, чтями и умноженьем заплаты уяснить. А прото… иж вбачивши глубокость веры, и непорухомую сталость, и мужства терпливость, и нелютованье горла напротивку неприятелей светло-уроженого князя Константина Ивановича Остросского, гетмана великого князства Литовского, старосты Луцкаго, Браславского и Виницкого, Маршалка Волынское земли, и хотячи ему, з ласки нашое панское, некоторую потеху, для таковых его высоких послуг, вчинити и тым его накладом некоторую заплату вделати, – пожаловали есмо ему именье в Киевском повете, на имя Чуднов…» Акты З. Р., II, 30–31; Archiwum Sanguszkòw, III, 49–50, отодвигает дачу этой грамоты на два дня раньше – к 24 ноября. Чуднов – ныне местечко Житомирского уезда, Волынской губернии.

224

Акты З. Р., II, 31 и Акты Ю. и З. Р., II, 121.

225

Обо всех этих наданьях – Акты З. Р., II; 32–33; Bal. і Lip., Star. Polska, III, 518–519 (лучшая редакция грамоты о Звягольском замке). О Дубне – Arch. Sang., III, 50–53; грамота на построение замка была дана еще 6 июня 1498 г., но, очевидно, не была выполнена (Ibid., I, 114–116; подтверждения – Ibid., III, 53–54). О луцком мыте – Акты З. Р., II, 33; оно было сдано в аренду краковскому бургомистру Бонарю за 1600 к. гр. (Ibid., II, 142–143).

226

Киев, его судьба и значение в XIV–XVI вв. (Киевск. ст., 1882, I, 21).

227

В движении участвовало очень мало коренных западнорусских князей; Глинского же, род которого культивировался в Литве только с XV в., невозможно мыслить носителем древнерусских княжеских традиций, совершенно чуждых его роду.

228

Рассказывая о краковской коронации Сигизмунда, Деций прибавляет: «…Кроме того, было много князей литовских. Insignior caeteris Michael Glinskeu fuit, cujus apud Alexandrum summa, autoritas, etiam usque ad invidiam non sine reip. (ublicae) ineommodo creverat». (De Sigism. reg. temp., LXI).

229

Акты З. Р., II, 5–6. Обещание никогда не сменять с Новгор. воеводства, предоставление слишком высокой чести, обещание не