Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

— Ну ты и лох, парень, навыки у тебя — дерьмо.

Не лох, Марк.

Держу в левой руке лапку с маленьким лезвием щипача. Щипач — мелкий, грязный, худой пацан лет десяти-двенадцати — удивленно зыркает на меня, ну а я зыркаю на него в ответ.

— Грязное уличное отребье, ты понимаешь, кого ты хотел ограбить! Стра... — так, доблестных служителей правопорядка мне здесь не нужно. Те в лучших традициях средневекового гуманизма отрубят пацану руки или еще что-нибудь такое, а наказывать за то, что жрать охота (и при этом без попытки убийства), мне не по нраву.

— Мастер Тобхо, зачем нам тут стражники? Мы здесь сами разберемся.

— Согласен, сир Марк, незачем их просто так беспокоить. Я схожу за топором —ого, на словах о топоре пацан пытается вырваться из хватки, и... а, черт, он обоссался.

— Мастер Тобхо, умерьте свою кровожадность. Мы тут обсуждали меч, а не топоры. Я понимаю, что вряд ли это ваш профиль, но у вас есть штаны?

— Штаны? Тут кузня, сир Марк, а не лавка портного. Да и зачем вам... Только не говорите, что вы не хотите отдать этого проходимца в руки правосудия?

— Ладно, не скажу. Так что насчет штанов?—у мастера Тобхо разочарованный вид, а у пацана — просто ошарашенный. Мне бы его отпустить на все четыре стороны, но тогда кто его накормит?

— Это не дети, а звери, сир Марк! Они не знают жалости, а доброту за слабость примут. Не жалейте его: как только вы его отпустите, он приведет дружков, чтобы закончить начатое, помяните мое слово!—перевел взгляд на это воплощение всех пороков человечества в обоссанных штанах и сразу понимаю: одиночка, который ни разу жизнь не отнимал.

— Ладно, штанов у вас нет, что логично. А насчет меча?

— Сир Марк, прислушайтесь к голосу разума!

— Поверьте мне, мастер Тобхо, мой голос разума последние три года уже в вечном запое, прислушиваться к нему даже вредно.

— Эх, мне ведь вас не переубедить?

— Нет, но зато можете продать мне лучший меч на ваш выбор.

— Как пожелаете, сир Марк. Пойдемте, покажу нормальные мечи для боя.

— А эти что? — Перевожу взгляд на те, что стоят на обозрении.

— Они красивые, но бесполезные. Гнутся, ломаются и не держат удар. Поделки моих учеников. Вам ведь боевые мечи нужны.

Хорошо, что эти не взял, а то перед сиром Родриком было бы неудобно потом. Но я все еще сжимаю лапку щипача в обоссанных штанах, хотя теперь вместо дикого страха в глазах у него смесь удивления и шока. Выпускаю из рук его лапку и предлагаю ему следующее:

— Давно последний раз ел?

Тот, немного помявшись, все-таки произносит:

— Три дня назад, господин, — и, чтобы подтвердить свою правдивость, желудок заурчал. Верю.

— Ага, видно. И слышно. Можешь идти на все четыре стороны, но если хочешь есть — подожди меня здесь, а потом сходим в таверну, там накормят.

— Господин, я...

— Да ссы... ах да, ты уже. Не дрейфь. Накормим, напоим и не потребуем ничего взамен, наверное. В общем, подожди меня здесь, а потом можешь пойти со мной, если хочешь.

Пацан некоторое время простоял, обдумывая свои варианты, ну и, естественно, согласился: выбора-то у него особо не было.

Внутри кузни было завораживающе, другого слова подобрать не смогу. Подмастерья мастера Мотта трудились, не замечая никого вокруг. Кто-то раздувал меха и подкладывал уголь, кто-то нагнетал воздух в печь и придавал железному бруску нужную форму, кто-то затачивал уже готовые изделия. И несмотря на весь хаос, что творился вокруг, я не заметил, чтобы было откровенно грязно. Напротив, кузня, несмотря на производственный хаос, была образцом порядка и чистоты. Я в этом процессе явно чувствовал себя лишним, но мастер Мотт проводил меня в свой личный уголок, где он, видимо, хранит лучшие образцы.

— Мастер Мотт, у вас не кузня, а храм ремеслу и порядку. Мое к вам истинное почтение!

— Добрые слова, сир Марк. Я уже год как в столице обосновался и твердо встал на ноги, но только недавно сумел обновить свой дом. Каждый вечер после работы мы с учениками чистим наш дом от копоти, грязи и окалины. Дом должен быть в чистоте. Жаль, что лорды Королевства этого не понимают.

— Творцы творят не ради одобрения, а ради процесса созидания.

— Красиво сказано, сир Марк. Но что это я... Я ведь хотел вас поблагодарить. Не послушав вас, я поставил на вашу победу в общей схватке огромную сумму, и благодаря вашей победе я могу уже сейчас бросить ремесло и зажить беспечной жизнью.

— Но вы этого не сделаете.

— Конечно! Кто я без своих мехов и звуков молота по металлу? Я ведь с раннего детства вырос, помогая отцу в кузне. Сколько тонн угля я перетаскал — уже боюсь вспоминать, но, оглядываясь сейчас, понимаю, что оно того стоило.

Напоминает мне отца: тот тоже ведь не просто так заставлял меня корпеть над толстыми талмудами.

— А вы рассчитываете передать дело преемнику?

— Куда там! — Театрально развел руки мастер. — Усидчивости в моих подмастерьях много, и я даже могу смело сказать, что постигают они ремесло, не щадя себя, но ума у них меньше, чем в моем молоте. Но что мы говорим обо мне... — Подойдя к стойкам, накрытым тканью, мастер скинул тряпку, и моему взору предстали шедевры оружейного дела. — Выбирайте меч, сир Марк.

Даже неудобно говорить, что я в мечах не разбираюсь, а выбрать первый попавшийся — это будет скотством. Надо было взять с собой Мейдж, но если Джиор протрезвел и ушел в бордель доказывать свою ориентацию, то бедняжка ушла к себе тихо страдать от похмелья. Положение спас сир Тигетт, который застращал одного из подмастерьев, и его привели к нам. При его появлении Тобхо Мотт, здоровый мужик, что может весь день трехкилограммовым молотом махать, сжался.

— Милорд Ланнистер...

— Сир Тигетт, вы не представляете, как вы вовремя.

— Сир Марк, могу я узнать, что вы здесь делаете?

— Я сломал меч мастеру над оружием Рикарда, у нас тогда возник конфликт дипломатического характера. В общем, помогите выбрать хороший меч