Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

— Ты, конечно, меня извини, но вспомни, как мы познакомились. Теперь скажи мне сам: стал бы ты к себе на службу вора брать? Сир Тигетт, вы со мной согласны?

— Парень, то что тебе руки не отрубили — это благословение самой Матери, не меньше. Я бы точно с тобой не церемонился, но, как сказал лорд Варис, тебе повезло. И скажу тебе честно, парень: ты самый удачливый вор, которого я знаю, а их я в Ланниспорте переловил достаточно. Но ты не только цел, но и сыт, а тебе еще предлагают выучиться уважаемой всеми профессии. Лучше не испытывай судьбу.

— Мейдж, есть что добавить?

— Только то, парень, что три человека благородных кровей учат тебя жизни и прокладывают тебе твою дорожку к счастью. Будь я на твоем месте, я бы на коленях стояла и благодарила богов за такое благословение.

Парень на минутку задумался и спросил: — Я могу сегодня здесь переночевать?

— Будет комната — сниму. И еще тебе бы помыться. А то...

— Знаю, «обоссанные штаны».

— Да, спасибо, что напомнил. Уолдер, у тебя запасных штанов нет?

— Ходор.

— Облом. Ладно, попрошу тавернщика, вдруг у него что-то найдется. В общем так, господа и дама: пейте, ешьте, ни в чем себе не отказывайте, а мне нужно отдохнуть. И милорды, не забывайте закусывать. Приятного вам вечера.

Уходя договариваться с тавернщиком, Мейдж откровенно поражалась его доброте. Он ведь был в полном праве убить мелкого вора, а вместо этого накормил и обеспечил ему стабильную жизнь. Скольких лордов, что кичились своей щедростью, она знала, а он между тем сделал в разы больше, чем все эти так называемые благородные вместе взятые.

Решено! Она признается ему сегодня, пока он один. Если он откажет и разобьет ей сердце — пускай, он заслуживает только лучшей девы подле себя. Посидев некоторое время вместе с новой компанией, где предметом обсуждения в очередной раз был Марк (правда, потихоньку вся таверна начала втягиваться в разговор — уже третий день подряд все посетители пили и произносили хвалебные тосты за странного и хорошего инородца, что сделал их жизни намного веселее), Мейдж дождалась, пока сир Тигетт и лорд Варис напьются. Сопроводив обоих в свою комнату, она собрала всю свою решимость, чтобы постучать в дверь Марка.

Сердце стучит как бешеное, дрожь в руках и ногах. Ей не было так страшно даже тогда, когда острое лезвие было приставлено к ее горлу. Взяв себя в руки, она постучала. За дверью послышались уловимые звуки мужских шагов. Дверь открылась, и перед ней стоял Марк в своей странной белой рубахе без рукавов.

— Мейдж, что-то случилось?

— Мы можем поговорить? — При этих словах он вновь стал тем человеком, который в первый раз разговаривал с лордом Рикардом: сосредоточенным и серьезным.

— Заходи — комната была скромной: кровать, тумбочка, небольшой столик с табуреткой и окно с видом на улицу. И не скажешь, что здесь живет человек, который может купить себе поместье в сотни раз больше этой таверны.

— Присаживайся — Марк занял табуретку, а ей досталась мягкая кровать.

— О чем ты хотела со мной поговорить?

— О нас.

— Я сделал что-то не так?

— Нет. С тех пор как мы с братом тебя встретили, ты всё делал, чтобы помочь нам и, видимо, всем в округе. Мой брат тебя уже тысячу раз благодарил, но я добавлю: дом Мормонт и тысячи людей увидят новый день и шанс пережить зиму благодаря тебе.

— Тогда о чем...

— Ты мне не безразличен, Марк!

— Что?

— Ты делаешь мне комплименты и хвалишь мою красоту, но сторонишься меня, будто боишься быть рядом. Почему?

— Мейдж...

— Может быть, потому что я уже стара и не смогу дать тебе много детей? Я никогда не думала о детях до тебя, а сейчас мне двадцать пять, перед тобой сидит старая дева.

— Послушай...

— Может, я не так красива? Я не хотела становиться очередной леди, что милостиво ждет позволения своего мужа во всем, да и жизнь на острове заставляет женщин брать оружие в руки. И тебя не интересуют деньги, ты дал нам всё, не прося ничего взамен. Тогда скажи: почему ты играл со мной? Если не могу быть твоей женой, то могу быть твоим другом, только не давай мне ложных надежд.

— Всех, кто скажет, что ты не красива или стара, будет ждать разговор со мной. И поверь, им не понравится этот разговор. И я не играл с тобой. Я хочу, чтобы ты была рядом, ты мне также не безразлична.

— Тогда почему ты не сделаешь последний шаг к нашему общему счастью?

— Потому что ты не построишь счастья, живя рядом с массовым убийцей, каннибалом и убийцей детей — откровение прозвучало как удар грома среди ясного неба.

— Я только начал свое странствие по Пустоши, не знал абсолютно ничего: ни как выжить, ни как защитить себя. Голод и жажда сводили меня с ума. И тогда мне «повезло» стать объектом охоты еще одного отчаявшегося от голода. Сперва я цеплялся за человечность, но голод был сильнее. Вкус человеческой плоти и крови я уже никогда не забуду. — она даже не представляла, насколько тяжела жизнь на его родине. — Я не знаю почему, возможно, я проклят или есть еще какая-то причина, но всегда находились люди, считавшие своим долгом убить меня. Защищая себя, я убил столько людей, что перестал считать на первой сотне. А сколько способов я знаю, чтобы умертвить человека, ты даже не представляешь. — то, что Марк великолепный воин она знала, но не представляла себе, насколько он смертоносен. — Правда, иногда меня пытались убить дети этих людей. Представь себе мертвые глазки ребенка возраста Лианны или Давоса, смотрящие на тебя. Мне эти кошмары снились почти каждую ночь, а потом из кошмаров они превратились в сны. Правда, если тех детей я убивал случайно, то детей солдат, что хотели убить меня, жалеть уже не получалось — ад, она слышала рассказы о Застенье, но то, что пережил Марк, — это был истинный ад.

— Вот потому я и не хочу портить тебе жизнь своим присутствием — «Глупый, твое присутствие только сделает всё лучше».

— Марк, я...

— Не надо слов, Мейдж. К утру