История скрипача. Москва. Годы страха, годы надежд. 1935-1979 - Артур Давидович Штильман

Ученикам А.И.Ямпольского выпала уникальная жизненная удача – они могли каждый день, каждый урок учиться у своего великого учителя таким вещам, о которых мало кто знал, либо если и знал, то мало обращал на них внимания, или просто не придавал значения всем тонкостям техники владения смычком, техники работы кисти, предплечья и пальцев правой руки, которые в комплексе ведут к вершинам скрипичного мастерства – основы подлинно высокого искусства интерпретации классической и современной музыки.

Конечно для нас, тех, кому повезло играть перед прославленным профессором хотя бы три-четыре раза в учебном году, даже такая возможность общения принесла свои бесценные плоды, которыми мы пользовались впоследствии в нашей самостоятельной домашней работе – основе прогресса в искусстве игры на скрипке.

Интересно, что спустя 30 лет, уже в Америке, меня часто спрашивали, у кого я научился так играть знаменитую Фугу Баха? Я всегда рассказывал историю урока с Игорем Безродным.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1) Кирилл ХЕНКИН /1916-2008/ Литератор, журналист, переводчик… Племянник известного чтеца Владимира Хенкина. Родители – актёры театров-варьете. Жил долгие годы в Праге, Париже. Перед Второй мировой войной вернулся в СССР. Автор известных книг о русской эмиграции и о советской разведке: «Охотник вверх ногами», «Русские пришли», «Штрихи к царскому портрету», «Андропов».

2) Вот отрывки из статьи анонимного автора из журнала «В Новом Свете» за 2007 год: автор делится своими воспоминаниями о трансляции концерта Робсона из Зала им. Чайковского в 1949 году:

«Прервав овацию, Поль Робсон обратился в зал со словами о том, как глубоко его потрясло известие о скоропостижной смерти дорогого друга Соломона Михоэлса. «И сейчас, – сказал он, – я спою песню, которую посвящаю памяти этого великого человека. Это песня еврейских партизан, которые боролись с фашистами в Варшавском гетто. Она написана на неумирающем языке идиш. А научил меня петь её в Америке один из выживших евреев Варшавского гетто»…

И зазвучала песня на очень знакомый тогда в стране мотив братьев Дмитрия и Даниила Покрасс «То не тучи, грозовые облака». Всё это меня, мальчишку, потрясло до глубины души: ведь черный американец пел на языке, на котором дома разговаривали мама и папа и на котором меня учили разговаривать в еврейском детском саду, запрещенном в 1938 году.

Почти через шесть десятков лет после того концерта при встрече со мной Маня Ландман вспоминает:

«Слова Робсона, сказанные на том концерте о Михоэлсе в зале, где было немало евреев, прозвучали, как гром среди ясного неба. Неожиданно среди онемевшего зала поднялась молодая женщина и начала аплодировать. Вслед за ней постепенно поднялся весь зал. И тогда Робсон на знакомую всем мелодию запел на языке идиш «Zog Nit Keynmol» («Не говори «никогда») – героическую песню о вере евреев в завтрашний день и грядущую победу. Всей страстью своего сильного голоса он пел на языке моих единоверцев, шести миллионов европейских евреев, расстрелянных, погребённых заживо и задушенных в газовых камерах… Я, как и многие зрители, горько заплакала…»

Накануне этой поездки руководители еврейских организаций Америки попросили Поля Робсона узнать о судьбе арестованных в Москве членов Еврейского антифашистского комитета. С великим режиссером и актером Соломоном Михоэлсом и поэтом Ициком Фефером певец познакомился и подружился в США в 1943 году, когда они вместе собирали среди американских еврейских организаций денежные средства и теплые вещи в помощь Красной Армии. Прибыв в Советский Союз, певец захотел повидать своих друзей. Но приставленные к нему чиновники сказали, что Михаэле стал жертвой автомобильной катастрофы. Поль Робсон был буквально ошарашен этим известием. Тогда он назвал имя другого его знакомого – Ицика Фефера. Заявлять, что и Фефер попал под машину, уже было невозможно. И в день концерта, о котором шла речь в начале нашего рассказа, Поль Робсон в своём номере гостиницы «Москва» встретился с известным еврейским поэтом. Измученного пытками, но для приличия приодетого, Фефера привезли прямо из тюрьмы. О содержании их разговора я недавно прочитал в книге известного кинооператора-документалиста Василия Катаняна «Лоскутное одеяло» (М. Вагриус, 2001 г.). В декабре 1997 года автору книги удалось в Нью-Йорке встретиться и побеседовать с сыном Поля Робсона, который хорошо помнил взволнованный рассказ отца, вернувшегося из Москвы в далёком 1949 году. Измученного пытками, но для приличия приодетого, Фефера привезли прямо из тюрьмы.

«Отец поразился исхудалому, испуганному своему гостю… Как только они остались одни, Фефер указал на люстру и завитушки потолка, и отец понял, что тот имеет в виду подслушивающие устройства…. Он (Робсон) спросил, как… погиб Михоэлс, тот отвечал, что не знает, а на самом деле молча приставил палец к виску и как бы нажал курок. На клочке бумаги Фефер написал «Михоэлса убил Сталин». Отец был потрясён, но, «играя на микрофон», стал спрашивать Фефера о его работе и семье, на что тот отвечал, что всё в порядке, а на пальцах показал решетку. Отец, чтобы унять волнение, что-то рассказал и спросил, готовит ли поэт сейчас какую-либо книгу, на что тот ответил невнятно (для микрофона), а рукой обозначил петлю вокруг шеи… Отец стал угощать фруктами, что стояли на столе, и написал: «Как вам помочь?» и «Что можно сделать?», на что тот помотал головой и ответил: «Спасибо, груша очень вкусная», разорвал бумажку и, спросив, где туалет, спустил обрывки в унитаз. Вскоре Фефер сказал, что его мучит мигрень, попросил прощения за краткость визита, и отец проводил его до лифта».

«Робсон, поняв, что тогда происходило в СССР, был в шоке. Но его ожидал огромный зал, и за ним уже пришли, чтобы ехать на концерт… Отец никому не говорил об этом свидании, опасаясь повредить заключенным и их семья. И взял с меня клятву, что я никому не скажу ни слова». О содержании разговора с Ициком Фефером Поль Робсон, по свидетельству его сына, молчал всю жизнь. Он даже не пытался выступить в защиту измученного сталинскими чекистами еврейского поэта.

* * *

Накануне 100-летия со дня рождения великого певца нью-йоркская фирма U.S.S.U выпустила компакт-диск с его песнями. Американцам пришлось немало потрудиться, чтобы разыскать в Москве запись того самого концерта. К сожалению, они не услыхали ни слова, сказанного певцом о Михоэлсе, и о содержании на русском языке песни узников Варшавского гетто. Советская цензура в своё время вырезала вступительную речь Робсона. Но сама песня на идиш «Не говори «никогда», к счастью, сохранилась. Американские газеты назвали её «самой крупной жемчужиной в короне этого компакт-диска».

Глава 11

Свершилось! Изгнание