Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

нам виде потому, что дороги с утра до вечера патрулируют конные разъезды. Если в радиусе пяти-семи лье нет врага, значит, можно спать спокойно. Как только увидят нас, тут же отступят, увезя все награбленное, и начнут нападать с флангов и тыла, изматывая, пока не подойдут главные силы. Что будет дальше, вы сами знаете.

Шарль де Валуа с ухмылкой посмотрел на меня, а потом обвел взглядом остальных, призывая присоединиться к насмешкам над этим доморощенным стратегом, который решил поучить его, такого старого и опытного. Свита герцога, и только она, заулыбалась, поддерживая своего кормильца. Зато свита кардинала поняла по его нахмурившемуся лицу, как надо себя вести, и тоже наморщила лбы.

— Мы их не догоним, особенно после многочасового перехода по грязи, — поддержал меня командир одного из конных полков.

Герцог Ангулемский скривился так, будто выметал мешок бисера перед свиньями, а они не оценили. Мол, хотел, как лучше, но, если вы такие умные, сами предлагайте. Кардинал Луи де ла Валетт наоборот заулыбался. Как догадываюсь, давно хотел утереть нос сокомандующему, но повода не было. Теперь вот появился.

— Что ты предлагаешь? — задал он вопрос.

— Пока ничего, — ответил я. — Надо провести разведку, узнать, где точно находится лагерь кроатов, сколько к нему ведет дорог. После чего подойти незаметно ночью и на рассвете ударить одновременно со всех сторон, чтобы хотя бы большая часть не смогла убежать.

— Именно это я и предлагал, — заявил обиженно Шарль де Валуа. — У меня есть карта, на которой отмечены все дороги к лагерю.

— С нее и надо было начать, предъявить нам, объяснить, какие полки по какой дороге будут атаковать, — подсказал я. — Прошли времена, когда встретились две армии и сшиблись. Теперь надо тщательно планировать каждую операцию, особенно с привлечением таких крупных сил.

Эти мои слова запали в душу кардинала Луи де ла Валетта. Он тут же потребовал карту, а когда ее принесли — лист бумаги с корявым рисунком, начал распределять, кто и откуда будет нападать. Места для Нормандского полка не нашлось.

— Лучше оставить им свободной дорогу на Гебестрофф, — показал я на уходящую на северо-запад, а после деревни на юго-запад. — Тогда они не будут оказывать сопротивление, попробуют удрать, а там их встретит засада из моих мушкетеров.

— Да, так будет лучше, — согласился он со мной, чтобы не соглашаться с герцогом Ангулемским.

65

До Дьёза шесть лье с небольшим (около двадцати километров) и от него до лагеря кроатов еще один или чуть больше. Для кавалерии два-три часа пути, а пехоте весь световой день грязь месить. Мы вышли сразу после совещания. Возле Вика переправились по разборному деревянному мосту на противоположный берег реки Сей, чтобы потом не переходить ее вброд. Она сейчас неглубокая, по пояс мне, но в такую холодину переправа станет жестким испытанием. Пришлось сделать крюк, пока не добрались до дороги Мец-Сарребург, по которой вышли до перекрестка на Дьёз и направились в ту сторону. Ведет нас крестьянин Ганс Блох из деревни Мюльсе, которая неподалеку от этого города. Кроаты разграбили его дом и порешили всю семью, кроме старшего сына десяти лет, с которым они перед самым налетом поехали за сеном на лесную поляну. Теперь подрабатывает извозом в Вике. Нанялся в проводники из чувства мести, но оговорил и оплату — серебряный франк, солдатскую долю от трофеев и фунт сухарей вперед. Я согласился, потому что без него запросто заплутали бы. Половину сухарей крестьянин оставил сыну, а остальные грыз по пути с таким хрустом, будто они деревянные.

Места здесь сырые, много речушек, маленьких озер, болот. С дороги лучше не сходить, иначе увязнешь. От нее изредка уходили влево и вправо отростки к деревенькам в пять-десять домов. Все разорены, но дома и служебные постройки целы. Кроаты не склонны к пиромании. Наверное, кто-нибудь обитает в деревнях, но, заметив нас. прятались. И ни одного путника мы не повстречали. Может быть, тоже успевали скрыться. Главное, что кроатских дозоров тоже не было на дороге.

К вечеру добрели до деревни Мюльсе, в которой домов сорок. По местным меркам, почти город. Теперь пустая, только одичавшие кошки шмыгают. Посреди единственной улицы лежит перевернутая кверху дном телега без колес. Предполагаю, что это кроаты оставили для своих метку, что дальше ехать нет смысла. До Дьёза остается треть пути. Плюс от него до нужного нам места еще одно лье. Всего часа два пути. Перед рассветом одолеем без напряга.

Я распределил роты по домам, приказал выставить караулы. Над крышами появились дымы. Топят здесь по-черному. Слуга Бруно Шаброль занялся в доме Ганса Блоха приготовлением ужина из гороха и мяса подсвинка, подстреленного мной из лука на переходе. Для этого пришлось всего лишь отъехать на километр от дороги. Дичи в этих краях пока что много. Спать я расположился на сеновале, заполненном почти доверху. Там стоял ядреный аромат лета. Закрываешь глаза — и снова тепло и сухо, но нет мух и комаров.

Среди ночи меня разбудили, потому что прискакали французские кавалерийские полки. Они были предупреждены, что мы заночуем в Мюльсе, а я сказал пехотинцам, чтобы ждали их, но чуть не дошло до стрельбы. Половина приехавших отдохнула с час и отправилась дальше. Им делать большой крюк, чтобы выйти к лагерю кроатов с северо-востока. Вторая половина заняла оставленные нами дома, протопленные, теплые. Я решил, что все равно не засну, так что лучше придем на позиции раньше и отдохнем там перед боем.

В темноте шли медленнее. Сбиться с дороги было невозможно, потому что по обе стороны был густой лес, пока не добрались до предместья Дьёза. Оно было пустым и ограбленным до нитки. Кроатам плевать, что город как бы принадлежит их союзнику Карлу Лотарингскому. Ночью Дьёз казался темным наростом. Ни огонька, ни звука. По словам Ганса Блоха, возле города несколько соляных источников, которые в мирное время неплохо кормили жителей округи. Теперь производство еле дышит, потому что опасно вывозить продукцию. Все жители предместья перебрались за крепостные стены, куда кроатов не впускают, даже малыми группами. Завидев конный отряд, стража тут же закрывает городские ворота. Они уж точно не предупредят налетчиков о проходе французских полков.

От города мы повернули на северо-северо-запад до речушки Мулен, через которую был переброшен мосток без перил из восьми длинных бревен, покрытых сверху досками. Пришлось разжечь рядом с ним два костра, чтобы люди и лошади видели мост, не