Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

К прибытию полка на убранных полях неподалеку от города в сторону Альбера нас ждали две большие бочки белого вина, корзины с караваями свежего хлеба, кругами сыра. овощами, мешки с мукой и пять бычков-двухлеток. Всё это было умолото солдатами и офицерами полка на ужин и завтрак. Тара оставлена горожанам, которые наблюдали за нами с крепостных стен при закрытых по моей просьбе воротах. За всеми солдатами не уследишь.

Утром я подъехал к городским воротам, поблагодарил жителей и отдельно Жана де Банкура за радушный прием, пообещал и впредь находить с ними разумные компромиссы. Со мной попрощались дружелюбно, а с Нормандским полком — радостно. К тому времени авангард его втягивался в лес, за которым начиналась территория Франции. До Руана и Парижа еще далеко, но уже можно сказать, что мы дома.

59

Больше всех обрадовался возвращению Нормандского полка кампмейстер Оноре де Альбер, герцог де Шольн. Иначе ему пришлось бы как-то добираться в Северные Нидерланды или находить оправдания, почему его там нет. Теперь вопрос снимался. Немного меньше обрадовался главный министр Арман дю Плесси, узнав, что в его распоряжении появился еще один полк. Нам приказали настолько быстро, насколько сможем, двигаться из Амьена в Мец, столицу Лотарингии, и, что немаловажно, выдали деньги на закупку продовольствия по пути до Реймса, где нас будут ждать интенданты.

Я передал командование Нормандским полком кампмейстеру Оноре де Альберу и вместе со слугой и десятью солдатами-парижанами поскакал в столицу Франции. Конец лета, в сеньориях куча дел, требующих моего присутствия. Плюс надо было реализовать трофеи. Я взял свою долю лошадьми. В Париже они будут стоить в полтора-два раза дороже. Моя охрана ехала верхом, ведя на поводу по две оседланные лошади. Двигались быстро, пересаживаясь с одной на другую каждый час и добравшись за два дня.

Лошадей я продал оптом в пригороде, где был один из рынков по продаже скота, получив за тридцать голов четыре с половиной тысячи ливров. Сделку закрыли, когда уже было темно. Оставив своих лошадей на ночь у барышника, добрались домой на лодке по Сене. Утром я сходил пешком в Малый Люксембург, оставил кардиналу Ришельё отчет о походе, написанный еще в Амьене по его приказу, к которому приложил приказ маршала Юрбена де Маё. Мог бы передать через герцога де Шольна, но решил не наживать врага. Я не сомневался, что он обязательно прочитает отчет, в котором указывал на недопустимость отъезда старших офицеров из армии во время боевых действий и прочий бардак, сопровождавший бельгийскую кампанию. Ни Красного герцога, ни Серого кардинала в Малом Люксембурге не было, поэтому оставил пакет секретарю. После поплыл на наемной лодке к барышнику, откуда поскакал в Нуазьель.

Сюзанна, просидевшая все лето в сельской местности, выглядела уставшей. Такое впечатление, что вместе с крестьянками с утра до вечера вкалывала на полях и огородах. Оправданием моей жестокости, обрекшей жену на такую тяжкую долю, была радость старших детей. Вот уж кому там было раздолье!

Урожай в этом году удался. Собранное с полей, садов и пасеки и вино, заложенное в прошлом году в погреб, были проданы купцам, с которыми я договорился заранее. Уже начали копать картошку, на большую часть которой тоже есть оптовые покупатели. Останется сбор винограда и изготовление вина. За этим присмотрит Сюзанна. Это один из немногих процессов, в котором во Франции разбираются все, причем чуть ли не с пелёнок.

В Жоссиньи мое вмешательство не требовалось. Я договорился со старостой, что собранные с арендаторов деньги будут переданы моей жене. Надеюсь, хоть что-нибудь останется, если вернусь после переезда семьи в Париж.

— Как тебя наградят в этом году? — спросила Сюзанна.

— За что? — не понял я.

— Когда надолго уезжаешь, тебе после этого или должность новую дают, или сеньорию дарят, или много денег, — изложила она причинно-следственную связь, упущенную мной.

— Пока давать не за что, всё в рамках жалованья и небольших трофеев, — разочаровал я,

— Жаль! — искренне огорчилась жена.

Видимо, я мог надолго покидать ее только в случае достойной материальной компенсации.

Уладив дела в сеньориях, я отправился со слугой в Реймс. На второй день обогнали десятерых солдат полка, которые отдохнули дома и отправились в свое подразделение пешком. Они шли вместе с купеческим караваном, нанявшись охранниками. И накормлены будут, и деньги получат, и жалованье в полку набежит. Сейчас разбойников стало намного меньше, но изредка случаются нападения на небольшие группы путников и даже купеческие караваны, особенно в прифронтовой зоне, где много банд из дезертиров.

До Реймса доскакали за три дня. Я помнил этот город под названием Дурокортум. Тогда он был столицей племени ремов, союзников римлян. Нормандского полка там еще не было, хотя от Амьена до Реймса всего на пять-семь лье больше, чем от Парижа. Прибыл к вечеру следующего дня. Оказалось, в пути сломалась карета кампмейстера, пришлось сделать двухдневную остановку в Суассоне. То ли Оноре де Альбер, герцог де Шольн, счел поломку знаком судьбы, то ли просто устал от многодневного путешествия, но у него пропало желание вести полк в Лотарингию, даже несмотря на то, что там был король Людовик Тринадцатый.

Вечером мы встретились в лучшем трактире Реймса, расположенном на площади Кутюр, где проводится ежегодная Пасхальная ярмарка. Сейчас заведение было почти пустым. Мы с кампмейстером расположились за длинным столом, дальним от входа. Босая служанка в белых чистых чепчике и переднике, приносила нам блюда, громко шлепающая босыми ступнями по деревянному полу. Вино пили белое игристое. Нет, не шампанское, столицей которого в будущем станет Реймс. Просто здесь из-за холодных зим брожение в бочках порой останавливается. Виноделы решали, что вино созрело, разливали в бочки и отправляли покупателям. Попав в тепло, брожение возобновлялось. Одни считают это недостатком, другие — достоинством. Герцог де Шольн, относившийся к последним, заказал именно такое вино. Я не любитель, но и не противник игристых вин, поэтому не стал пускать пузыри, как оно. К нему подали хрустящее розовое печенье с ванилью, подкрашенное кармином. Как подсказала босая служанка, его надо макать в вино, чтобы размякло, или запивать при разжевывании.

— Меня догнало послание от жены. Ее племянница, живущая в Париже, выходит замуж. Нам обязательно надо быть там. Мне очень не хочется покидать полк, но если буду отсутствовать на свадьбе, нас будут упрекать всю оставшуюся жизнь, — неубедительно соврал Оноре де Альбер.

Без него мне