Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Доверяю, но маршал де Колиньи может не поверить мне.

Маркиз де Брезе сразу успокоился и, не поворачивая головы, приказал кому-то из своей свиты, в которой не менее сотни людей, ни разу не применявших оружие в бою:

— Напишите и отправьте ему.

Приказ на очень дорогой белой бумаге доставил мне через полчаса юноша лет четырнадцати, разряженный как на бал, видимо, младший сын какого-нибудь родственника командующего. Теперь у сопляка в послужном списке будет этот поход. Половину текста занимали титулы и должности маркиза де Брезе. Оказывается, он еще и губернатор города Кале. Минут через десять прискакал посыльный от маршала де Колиньи, пятнадцатилетний юнец в черном без украшений, видимо, гугенот и тоже сын родственника командующего, с приказом возглавить авангард.

— Не получится. У меня уже другой приказ от маршала де Маё, — отказался я и продемонстрировал письменное распоряжение.

Юноша скривился, точно отказали лично ему, ускакал и не вернулся.

Нормандский полк отправился в путь около полудня, последним, если не считать дезертиров, несколько сот человек, которые, огибая нас, пошагали в противоположном направлении. Уверен, что по пути разграбят все, что смогут, и оставят о французской армии незабываемые впечатления. Мы прошли за нашим арьергардом до деревянного моста через реку Диль у деревушки Бовенвельд, где и заняли позицию. Менее надежную трудно найти в этих краях. Может, в половодье Диль и является препятствием, но сейчас реку можно запросто перейти вброд в любом месте. Слабеньким препятствием были деревья и кусты, растущие на обоих ее берегах выше и ниже по течению. Я расположил роты для круговой обороны: одна на дороге напротив моста, две по бокам от нее на берегу реки и две позади метрах в трехстах фронтом в обратную сторону на случай атаки с тыла. Остальные пять рот отдыхали в лесу. Меняться будут через час. Вдобавок каждой роте указал место в лесу, куда надо будет отступить, если испанцы подтянут артиллерию. Пижонить и держать солдат под обстрелом, как принято сейчас, я не собирался. Если враг попробует прорваться, попадет под огонь с флангов из укрытий. С другой стороны в лесу легче дезертировать.

Чтобы это не случилось, я напомнил:

— Наша сила в единстве. Если бросите строй, побежите, нас всех перебьют по одному.

Видимо, наработал уже репутацию толкового командира, потому что подчиненные отнеслись к моим словам серьезно. К тому же, я не уехал в тыл за пару километров, а остался рядом с мостом. Любой солдат мог повернуть голову и убедиться в этом. Я сидел в тени дуба, откуда открывался хороший обзор более высокого противоположного берега. Рядом паслись стреноженные лошади, моя, слуги и вьючная. На высоком камне стояли песочные часы. Песок через час пересыплется из верхней стеклянной емкости в нижнюю — и произойдет смена рот.

Уже есть карманные часы, точнее, подвесные, потому что карманов все еще нет. Подвешивают на цепочке в самых неожиданных местах. У одного чудака свисали со шляпы сбоку, из-за чего напоминал рыбу-удильщика. Часы разной формы. Видел даже в виде черепа. Украшают их с выпендрежем, потому что это предмет статуса. Некоторые стоят тысячи ливров. При этом идут очень неточно, после завода спешат, а потом отстают. Минутной стрелки нет, поэтому недостаток не очень заметен. Заводить надо два раза в день. Сюзанна предлагала мне купить, как она выразилась, достойные нашему богатству. Отказался, потому что отвык от них. Да и лучше иметь точные песочные, чем неточные механические.

Враги появились после второй пересменки рот. Это был отряд из полусотни кавалеристов. Я поздно заметил их, иначе бы устроил засаду. Предполагал, что передовой дозор будет из трех-пяти всадников, размениваться на которых не имело смысла. Увидев роты у моста, конный отряд остановился на удалении метров пятьсот. Один всадник поскакал в тыл с докладом.

Минут через сорок притопал пехотный полк. Построившись в терцию, направился к мосту, который был шириной в две арбы с небольшим запасом. Будем перестреливаться через реку, если конечно, не решатся форсировать ее. Я пожалел, что не имею пару пушек-трехфунтовок, какие ввел в своей армии Густав Адольф, король Швеции. Сейчас бы выкосил картечью значительную часть терции. Судя по флагу — золотой арфе на синем поле — это ирландцы под командованием Томаса Престона. Не сказал бы, что музицируют они лучше, чем воюют, и наоборот.

Я вышел на дорогу вместе со слугой Бруно Шабролем. Он нес заряженную винтовку и сумку с патронами. Я расположился позади восьмой роты, стоявшей на дороге за мостом. Фланги шести шеренг сильно вылезали на обочины. Позади роты на гнедом коне сидел капитан Жан де Куси. Кое-кто из солдат, стоявших в задней шеренге, служил в ней, когда капитаном был я. Они заулыбались, увидев меня пешего. Значит, я не собираюсь убегать, о чем, наверное, и передали стоявшим впереди. Или что-то другое, не менее важное для солдатских сердец.

На месте противника я бы разделил терцию на две и атаковал нас, форсировав реку вброд по обе стороны моста. Может быть, Томас Престон не знал, что река мелкая или не хотел лезть в воду. Как бы там ни было, он остановил терцию на подходе к мосту и начал перестрелку на дистанции метров восемьдесят-сто. Мы отвечали, караколируя. Противоположный берег был немного выше. Как ни странно, это сыграло в нашу пользу. Мушкеты сейчас тяжелые, заряды большие, отдача сильная. Ствол, даже при стрельбе с сошек, подпрыгивает. Я учил своих солдат, что надо целиться в колени, тогда попадешь в живот, а то и в грудь или голову. Так мало кто поступает. Людям трудно перестроить привычную им логику. Самое широкое место в человеке — грудь. В нее и целят, и пуля пролетает над головой. Высота сошек рассчитана на стрельбу по прямой. Если противник выше, надо поднимать ствол, приседая, а это неудобно, поэтому берут ниже, чем обычно, и попадают в живот или грудь. Если противник выше, то надо наклонять ствол, что тоже неудобно, а в горячке боя забывается, поэтому попадают выше, то есть пуля летит над головой цели. Так оно по большей части и было во время этой перестрелки. После нашего залпа в терции падало несколько человек, после вражеского в нашей линии — один-два.

Добавлял и я в меру сил. Целился в офицеров, которые находились в глубине строя, в задней части терции, и сидели на лошадях. Дистанция была метров сто пятьдесят. Для меня нормальная. Разве что различить, кто из них командир полка, было трудно, потому