Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

о котором, как о командире, знали, что успешно выдержал две осады и проиграл одну. Куда ему тягаться с нашей пятидесятитысячной армией под руководством трех именитых полководцев⁈ Все были уверены, что счет станет два-два.

Двадцать четвертого июня город обложили со всех сторон. Начались осадные работы. Я приказал солдатам Нормандского полка отнестись к ним с полной серьезностью: на назначенном нам участке вырыли ров шириной метров пять и глубиной около трех, насыпали вал, оборудовали редуты с ячейками для мушкетеров и полуземлянки для отдыха личного состава. Проход к городу был только в одном месте по разборному деревянному мосту, и дорога к нему шла между двумя редутами. Солдаты материли меня, потому что кто-то пустил слух, что гарнизон ведет переговоры о сдаче, что проторчим под Лёвеном самое большее три дня. Именно в этот срок мы и уложились с возведением оборонительных сооружений, а гарнизон так и не сдался, несмотря на ежедневные артиллерийские обстрелы. В основном лупили по высокой прочной каменной башне Верлорен, которая вдобавок служила прекрасной артиллерийской площадкой. С нее обстреливали дальние цели — лагеря наших командующих, сразу перебравшихся еще дальше.

По Нормандскому полку тоже постреливали, но после окончания работ это потеряло смысл. Вал становился крепче по мере того, как наполнялся застрявшими в земле пулями и ядрами. Между ним и городом саперы рыли эскарпы к крепостным стенам. Утром мы пропускали их по мосту на нейтральную полосу, а вечером обратно, и на ночь снимали средний пролет.

Двадцать девятого июня меня разбудила стрельба и крики. Моя полуземлянка, а точнее, навес над ямой, была между деревьями метрах в двухстах от редутов. На ходу надевая портупею с саблей, я побежал к ним. Следом несся слуга Бруно Шаброль с винтовкой и сумкой с патронами. Бой шел возле ворот Вилворде, подход к которым прикрывала башня Верлорен. Там проводились основные осадные работы — рылись галереи под нее и стену рядом, чтобы заложить мины и рвануть. Отряд человек в двести-триста вышел из города и напал на саперов и расположенные рядом подразделения, которые были уверены, что гарнизон скоро падет, и не укрепили свой лагерь. Атака была неожиданной и дерзкой. Со стен ее поддерживали мушкетеры и пушки малого калибра. Нападавшие перебили саперов, кто не успел сбежать, подожгли галереи и ворвались в лагерь, где покололи пиками и порубили палашами и алебардами полуодетых солдат и офицеров. Говорят, что в вылазке участвовали наемники-ирландцы под командованием Томаса Престона. Испанцы с большим удовольствием нанимают их, как католиков и сравнительно смелых и стойких солдат, пусть и не предрасположенных к дисциплине. Наши потери составили более четырех сотен человек, из которых почти четверть были офицеры.

На следующую ночь перед самым рассветом осажденные совершили вылазки сразу в двух местах на противоположной стороне города, где стояли голландцы и тоже не ждали нападения. Погибло еще сотни три солдат. В полдень во время сиесты, а день был исключительно жаркий, напали в четвертом месте, поубивав саперов, прилегших отдохнуть в окопах в тенечке.

Вечером в расположение полка приехал на коне кампмейстер Оноре де Альбер, герцог де Шольн, похвалил за хорошо оборудованные позиции, которые теперь возводили все, хотя, когда их рыли, упрекал меня, что зря утомляю солдат, и сообщил:

— Завтра поеду в Амьен. Срочные дела. Вернусь на осаду Брюсселя, — и добавил с чувством собственного превосходства: — Уверен, что ты справишься. Если будет трудно, пришли гонца, приеду.

Я даже не засмеялся. Теперь мне будет легче. Кампмейстер, в общем-то, не вмешивался в командование полком, но иногда, как в случае с редутами, приходилось долго и занудно объяснять, зачем это надо. Можно сказать, что надо мной не осталось командиров. Если наедет один из двух французских маршалов, буду говорить, что выполняю приказ другого. Как ни странно, они никогда не отменяли чужой, а находили другого исполнителя.

Перед рассветом опять были вылазки в двух местах. Вырезали по-тихому сотни три спящих осаждавших и сожгли галереи и несколько шалашей. На расположение Нормандского полка нападений не было. Мы располагались не напротив ворот и службу несли добросовестно. Я лично следил за этим, приходя на редуты днем и ночью. Двух солдат, которых застал спящими, утром высекли перед строем их сослуживцы. Делали это с душой, потому что никто не хотел быть зарезанным во сне.

Второй проблемой стало пресквернейшее снабжение. Интенданты воровали, как интенданты. Солдатам выдавали только муку и горох. Все остальное приходилось добывать. Каждый день я отправлял три-четыре отряда в разные стороны, чтобы ограбили деревни. Не один я поступал так, поэтому в ближних быстро выгребли все дочиста. Отряды уходили рано утром и возвращались поздно вечером, привозя все вместе провизии на один раз. Я каждый день ездил на охоту и поощрял к этому офицеров, но вскоре не осталось дичи в ближних лесах, а ездить далеко служба не позволяла.

На десятый день осады пришло известие, что к Лёвену приближаются сразу две армии: испанская под командованием Фернандо, брата короля, кардинала-дьякона, архиепископа Толедо, примаса Испании и нового штатгальтера Южных Нидерландов, и имперская под командованием фельдмаршала Оттавио Пикколомини, герцога Амальфи. Вроде бы на двоих у них пятьдесят пять тысяч солдат. Плюс гарнизоны Лёвена, Брюсселя и других городов помельче. Великие полководцы, французские и голландский, почесали затылки и решили снять осаду и отправиться защищать Северные Нидерланды. Красиво начатый поход закончился пшиком.

10

56

Несмотря на то, что оба французских маршала имели равные полномочия, приказы Юрбена де Маё, маркиза де Брезе, считались более весомыми, потому что был зятем главного министра. При неофициальном делении армии на две части каждый из них старался отдать «хорошие» поручения «своим» подразделениям, а «плохие» — «чужим». Поскольку Нормандский полк как бы входил в подчинение Гаспара де Колиньи, маркиза де Андело, ему и было приказано прикрывать отход франко-голландской армии.

— Мне не нужны нападения с тыла. Задача полка — остановить преследователей, заняв позицию у моста через реку Диль и продержаться до вечера, а потом догоняйте армию, — сидя на крупном вороном жеребце, распорядился маршал Юрбен де Маё, облаченный в вороненый полудоспех, из-под которого был выпущен наверх длинный белый кружевной воротник, довольно чистый и накрахмаленный.

— Нас могут отрезать от основных сил, — возразил я.

— Тогда отступайте в сторону Франции, — сказал он таким тоном, будто сделать это будет запросто.

— Я хотел бы получить письменный приказ, — потребовал я.

— Ты не доверяешь мне⁈ — возмутился он.

Таки да, однако назвал