Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

вел себя как узник, который просидел в темной клетке сотню лет и теперь жадно упивался каждой секундой свободы. Простые горожане инстинктивно расступались перед ним, безошибочно считывая ту самую хищную давящую ауру, исходящую от подростка.

Сложно, потому что Ингрид приходилось применять весь свой богатый арсенал уловок, чтобы оставаться незамеченной на залитых светом улицах.

«Никогда не смотри прямо в затылок цели», — голос деда эхом звучал в ее голове, пока она скользила в тени массивных колонн. — «Одаренные кожей чувствуют чужой взгляд. Держи угол в сорок пять градусов. Используй отражения в стеклах витрин. Сливайся с толпой, двигайся в ритме улицы, стань ее дыханием».

Она так и делала. Ныряла за широкие спины дородных торговок, пряталась за рекламными тумбами, беззвучно перебегала от одной архитектурной ниши к другой. Сердце колотилось в горле, а ладони взмокли от невероятного напряжения.

В какой-то момент «Акиро» остановился у лотка с дешевой уличной едой. Ингрид мгновенно нырнула в глухой дверной проем лавки зеленщика, тяжело дыша. Осторожно выглянув из-за угла, она увидела, как дух расплатился с торговцем и с нескрываемым наслаждением впился зубами в истекающий жиром мясной пирожок. Настоящий Акиро, воспитанный Дарьей и Мартой, никогда бы не притронулся к этой сомнительной уличной стряпне.

Дух задумчиво жевал, глядя прямо перед собой на огромную отполированную до зеркального блеска витрину на противоположной стороне улицы.

И вдруг он перестал жевать.

Издевательски плавно он поднял руку с надкусанным пирожком и, глядя прямо в зеркальное отражение витрины, отчетливо и весело помахал ей. Прямо ей. Туда, в темный дверной проем, где, как наивно полагала Ингрид, ее невозможно заметить.

В довершение всего он нагло подмигнул своему отражению, развернулся и как ни в чем не бывало зашагал дальше по улице, насвистывая хулиганский мотивчик.

Девушку будто окатило ледяной водой. Он знал. Он с самого начала знал, что она тащится за ним хвостом, и просто позволял ей играть в шпионку, потешаясь над ее жалкими потугами!

Щеки Ингрид вспыхнули от жгучего стыда и гнева. Ах так⁈ Ну держись, астральная тварь. Теперь это стало делом чести.

Она стиснула зубы и бросилась следом, уже не так маниакально прячась в тенях, но стараясь держать надежную дистанцию. Вскоре Ингрид поняла, куда именно он направлялся. Они покинули оживленные торговые ряды и вошли в тихий респектабельный район, где предпочитали селиться офицеры Ордена.

Паранойя девушки вспыхнула с новой пугающей силой. Зачем он пришел в офицерский квартал? Решил бросить вызов кому-то из командования? Устроить показательную расправу или диверсию?

Когда знакомая фигура уверенно свернула на узкую аллею и остановилась перед аккуратным каменным домиком, Ингрид почувствовала, как у нее отвисла челюсть.

Она узнала этот адрес. Это был дом лейтенанта Софии.

* * *

Пока юная шпионка изнывала от паранойи, прячась за раскидистыми кустами декоративной сирени на противоположной стороне улицы, виновник ее терзаний невозмутимо постучал в дверь аккуратного каменного дома.

Лейтенант София в этот день наслаждалась законным выходным. Облаченная в простую, но элегантную домашнюю тунику, она сидела за столом в гостиной и лениво просматривала свежие сводки Ордена, попивая горячий травяной отвар. Услышав стук, она нахмурилась, гостей она не ждала.

Открыв дверь, девушка замерла. На пороге стоял Акиро.

Но это был не тот угловатый сдержанный парень, которого она видела на тренировочной площадке отца или рядом с Тихоном. Рубашка расстегнута на груди, руки небрежно засунуты в карманы брюк, а на губах играла та самая ленивая, хищная и невыносимо самоуверенная ухмылка. От него исходила густая тяжелая волна духовной силы, от которой у Софии мгновенно заныли старые шрамы.

— Привет, красавица, — прохрипел гость знакомым, царапающим металлом голосом. — Не ждала?

Глаза лейтенанта расширились. Мозг мгновенно сложил два и два. Она схватила парня за воротник куртки, рывком втащила в прихожую и захлопнула дверь, чудом не прищемив ему нос.

— Ты совсем из ума выжил⁈ — яростным шепотом прошипела София, прижимаясь спиной к двери. Ее грудь тяжело вздымалась. — Что ты здесь делаешь? В его теле⁈

Дух ничуть не смутился. Он вальяжно прислонился плечом к стене прихожей, скрестил руки на груди и с откровенным удовольствием окинул взглядом ее домашний наряд.

— Выбил себе суточный отгул, — хмыкнул он. — Малой оказался на редкость сговорчивым, когда понял, что сам он мечом машет как паралитик. Решил вот зайти, навестить боевую подругу. У нас, помнится, остались незавершенные дела в астрале.

Краска густо залила щеки Софии, но она упрямо вздернула подбородок, собирая в кулак всю свою волю и офицерскую выдержку.

— Нет, — отрезала она, глядя прямо в его темные, мерцающие чужим светом глаза. — Никаких дел. То, что произошло между нами за гранью, там и останется. Это была ошибка. Всплеск энергии, резонанс, наваждение… называй как хочешь. Но здесь, в реальности, этому не бывать.

Дух вопросительно изогнул бровь, не двигаясь с места.

— Да ну? И почему же? Вроде бы в прошлый раз ты не жаловалась. Скорее, наоборот.

— Потому что это аморально! — голос Софии сорвался, выдав ее волнение. Она ткнула пальцем в его грудь. — Посмотри на себя! Ты в теле подростка! Ему сколько, шестнадцать? А я — лейтенант инквизиции. Взрослая женщина, офицер! Ты предлагаешь мне удовлетворять низменные желания астральной сущности, которая нацепила на себя шкуру мальчишки-школьника? Это извращение, от которого меня тошнит!

Она отвернулась, обхватив себя руками за плечи.

— К тому же, — глухо добавила она, глядя в стену. — Ты — дух. Ты никогда не станешь реальным человеком из плоти и крови. Ты просто гость в чужом доме. Я не девка из портового борделя, чтобы раздвигать ноги перед призраком, играющим в живого. Уходи. Пока я не сообщила коммодору Тихону о том, чем занимается его драгоценный отпрыск.

Она ждала, что он разозлится. Что ответит грубостью или попытается подавить ее своей колоссальной духовной аурой. Но вместо этого за ее спиной раздался тихий, почти бархатный смешок. После которого он сделал один плавный бесшумный шаг и оказался у нее за спиной. София почувствовала исходящий от него жар.

— Какая пламенная речь, лейтенант, — его голос зазвучал тише, проникая прямо в подсознание, минуя слух. — Столько красивых слов о морали, долге и возрасте оболочки.

Он медленно поднял руку и невесомо, самыми кончиками пальцев, провел по ее плечу. София вздрогнула, но не отстранилась. Ее тело, помнящее невероятный опыт их первого слияния, предательски отозвалось на это легкое прикосновение.

— Ты говоришь, что видишь перед собой