Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

— Щедро. Даже слишком щедро для такого упертого параноика. Но я же чую, пацан, чую, как у тебя мозги скрипят от натуги. Давай, вываливай свои условия. Ты же пришел ко мне с целым списком оговорок, верно?

— Верно, — я упрямо скрестил руки на груди. — Условие первое. Никаких преступлений. Ты не грабишь, не калечишь горожан и не попадаешься на глаза патрулям Ордена. Мое тело не должно оказаться в розыске после твоей прогулки.

— Скука смертная, — фыркнул Дух. — Но допустим, я сегодня добрый. Только давай определимся с правилами, мелкий торгаш. А если какие-нибудь отморозки сами ко мне привяжутся? Или местная стража в подворотне решит докопаться до твоего смазливого личика? Если я сломаю им пару челюстей, это преступление или справедливая самооборона?

— Избегай конфликтов, — жестко сказал я. — Ты прекрасно знаешь, как уходить от ненужных драк. Не мне тебя учить скрытности.

Лисичка за стеклом задумчиво покачала головой, будто говоря: «Наивный мальчик, он найдет конфликт даже в пустой комнате».

— Ладно, принимается, — махнул рукой в кожаной перчатке Дух. — Дальше.

— Второе. Никакой угрозы для статуса Тихона. Ты не подставляешь его перед Орденом своими выходками. И тем более не смеешь трогать никого из домашних: ни Марту, ни Дарью, ни Ингрид. Они вне твоей игры.

— Больно надо мне задевать твоих домашних, — огрызнулся байкер. — Насчет девчонки и кухарки с экономкой не переживай, я к рыжим равнодушен, а старушек уважаю. Что касается твоего коммодора… Слушай, а если я, скажем, пересплю с кем-нибудь из офицерского состава? Это поднимет авторитет твоего приемного папаши в глазах подчиненных или, наоборот, опустит?

Я едва не поперхнулся воздухом от такой наглости.

— Никаких публичных скандалов! — рявкнул я, чувствуя, как лицо залила краска даже здесь, в астральной проекции. — Делай свои дела тихо! Чтобы никто не связал твое поведение с репутацией Тихона!

Дух довольно оскалился. Тень под капюшоном дрогнула.

— Тихо так тихо. Никто на площадях орать не будет. И последнее, пацан?

— Мое тело, — я ткнул пальцем себе в грудь. — Ты возвращаешь его ровно через двадцать четыре часа в целости и сохранности. Никаких шрамов на память, никаких сломанных конечностей или отравлений неизвестной дрянью. И никакого истощения моего духовного ядра. Я должен проснуться живым и здоровым.

Байкер угрожающе плавно приблизился вплотную. Он оказался на голову выше меня, и от него сразу повеяло тяжелой подавляющей аурой бывалого хищника.

— Слушай сюда, пацан, — он навис надо мной. — Это будет мое тело на целые сутки. И я отношусь к своему транспорту гораздо бережнее, чем ты можешь себе представить. Я не собираюсь его ломать. Я собираюсь им наслаждаться. Мы договорились?

Я еще раз лихорадочно прокрутил в голове все озвученные условия. Кажется, я предусмотрел абсолютно всё. Защитил близких, прикрыл репутацию Тихона, обезопасил себя от тюрьмы и травм. Я был уверен, что заблокировал все возможные пути для катастрофы.

Я мельком бросил торжествующий взгляд на барьер.

Лисичка грациозно закатила глаза, тяжело вздохнула и сделала максимально выразительный жест, изящно прихлопнув ладонью свой лоб. Очевидно, мой внутренний немой арбитр считал, что как переговорщик я полное ничтожество и только что добровольно открыл Духу двери в бездну.

Но отступать было поздно.

— Договорились, — твердо кивнул я.

— Вот и славно, — байкер протянул мне свою призрачную руку. — А теперь, пацан, стисни зубы и приготовься. Потому что то, что я с тобой сейчас сделаю, заставит тебя молить о пощаде. Я встрою свои рефлексы прямо в твою мышечную память. И поверь, это будет чертовски больно.

Призрачная рука байкера в тяжелой кожаной перчатке сомкнулась на моем запястье. Хватка была такой стальной, что казалось, мои призрачные кости сейчас хрустнут.

— Держись, пацан, — хищно оскалился Дух. — Сейчас твой мозг немного закипит.

Он резко дернул меня на себя. В ту же секунду сюрреалистичное обсидиановое поле вздрогнуло и разлетелось на тысячи осколков, словно разбитое зеркало. Фиолетовое небо рухнуло мне на голову спрессованной тяжестью, выбив весь воздух из легких.

Я открыл глаза в своей спальне.

Тело, всё еще сидевшее в позе лотоса на кровати, выгнуло дугой от внезапного парализующего разряда боли. Это не было похоже на обычную мышечную усталость или рану от тренировочного меча Линберга. Казалось, кто-то вскрыл мою нервную систему и начал заживо перепаивать там контакты.

Мои руки непроизвольно дернулись, принимая невидимую стойку. Мышцы предплечий, плеч и спины скрутило жесточайшей судорогой. Я попытался закричать, но челюсти сжались так плотно, что я едва не сломал зубы.

— «Не сопротивляйся, дубина!» — рявкнул в моей голове скрежещущий голос Духа. — «Я прокладываю новые каналы. Твои мышцы должны запомнить правильный угол, иначе при первом же серьезном ударе ты вывернешь себе суставы!»

Мое тело жило своей жизнью. Невидимые нити дергали за сухожилия, заставляя руки совершать микроскопические, но идеально точные движения: разворот кисти, доворот плеча, правильный наклон корпуса для идеального баланса. Я чувствовал, как в мышечную память буквально вколачивались годы чужого выстраданного опыта. Семь потов сошло с меня за первые пять минут этой экзекуции. Покрывало подо мной стало мокрым насквозь.

Боль нарастала, концентрируясь в районе позвоночника и затылка. Мой разум балансировал на грани обморока от информационного перегруза, пытаясь усвоить то, на что у обычных людей уходили десятилетия тренировок в Академии.

И в этот момент, на пике агонии, когда наше слияние достигло максимальной точки кипения, реальность снова дрогнула.

Моя спальня исчезла.

В нос ударил густой металлический запах свежей крови и жженого металла. Я стоял по колено в вязкой черной грязи. Небо над головой было разорвано пепельными тучами, сквозь которые пробивался багровый болезненный свет. В моих руках больше не было тренировочной деревяшки. Мои пальцы, скрытые тяжелой латной рукавицей, сжимали рукоять немыслимо огромного зазубренного клинка.

Я чувствовал Его эмоции. Дикую первобытную ярость. Звериный оскал под шлемом. И абсолютное ледяное презрение к тем, кто осмелился встать на его пути.

Впереди сквозь дым проступали массивные силуэты. Враги.

Я занес клинок для удара, и в этот момент мир содрогнулся от оглушительного раскатистого рыка, в котором слились воедино металл и пламя. Звук был настолько мощным, что казался осязаемым. В этом рыке я отчетливо разобрал один-единственный слог. Глухой, вибрирующий звук, от которого задрожали даже духовные нити пространства.

Фрагмент. Крошечная часть Его Истинного Имени.

Вспышка оборвалась так же резко, как и началась. Я рухнул лицом на влажное