Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин

Утренние выпуски газет, отпечатанные срочными тиражами, вышли с огромными заголовками, оповещавшими о разгроме опаснейшего преступного сообщества и задержании половины высших чиновников Москвы. Мальчишки-газетчики, сбиваясь с ног, едва успевали бегать в типографии за новыми пачками газет, которые мгновенно разлетались.

На Московской бирже и в торговых рядах по всей Москве царила настоящая паника, быстро сменившаяся ошеломлением. Коммерсанты, векселедатели и банкиры не могли поверить собственным ушам: Казимир Владимирович Прутков — всесильный титан отечественной промышленности, человек, чьим именем клялись в финансовых домах Европы и перед которым кланялись губернские власти, — арестован, обезврежен и посажен в тюрьму точно обычный уголовник. Цены на векселя подставных фирм синдиката рухнули в считаные минуты, а в Купеческом собрании только и говорили, что об обнаруженном личном архиве Пруткова.

В дворянских клубах, ресторанах и салонах высшего общества известие о ночных арестах вызвало настоящий шок. Задержание градоначальника, полицмейстера, целого ряда судей окружного суда и высоких чинов губернского правления воспринималось как нечто совершенно немыслимое.

Обычные жители Москвы — мелкие торговцы, ремесленники, извозчики и рабочие — наоборот, встретили известия с нескрываемой радостью. Город, годами страдавший от судейского произвола, поборов и беспредела бандитских группировок, подконтрольных «Северному промышленному синдикату», наконец вздохнул с облегчением. У здания губернской тюрьмы собрались сотни любопытных, желавших своими глазами увидеть, как под усиленной охраной гвардейцев в ворота въезжают экипажи с новыми задержанными фигурантами дела.

Москва обсуждала новости несколько дней, пока генерал-губернатор по распоряжению Государя не сделал официальное заявление. Наглость и безнаказанность, казавшиеся нерушимыми на протяжении многих лет, рассыпались в пыль за одну-единственную ночь, вернув гражданам веру в то, что перед Законом Российской империи все равны: и нищий каторжник, и обладатель огромных состояний.

Находясь в одиночной камере губернской тюрьмы под круглосуточным надзором лейб-гвардейцев, Казимир Владимирович Прутков до последнего цеплялся за иллюзию собственного спасения. Не веря в окончательность своего краха, он смог уговорить одного из тюремщиков, который приносил ему еду, тайно отправить срочные шифрованные телеграммы в Санкт-Петербург, пообещав ему огромную сумму денег, как только он выйдет на свободу. Казимир Владимирович намеревался привлечь к своей защите самых прославленных, дорогих и влиятельных адвокатов Российской империи. Спешно прибывшие в Москву знаменитые в Санкт-Петербурге присяжные поверенные, привыкшие выигрывать самые безнадёжные процессы и спасать высших чиновников от каторги, первоначально рассчитывали на астрономические гонорары пусть и за сложное дело. Однако, едва ознакомившись с материалами уголовного дела и неопровержимым объёмом улик, мэтры российской адвокатуры пришли в настоящий ужас.

Перед ними лежали четырнадцать страниц чистосердечного признания Воропанова и его расшифрованная бухгалтерия, детальные записи управляющего Щукина с личными пометками Пруткова и его полные показания. Показания убитого нотариуса Боброва и присяжного поверенного Ковалевского, а главное — подлинники секретных договоров, расписки чиновников и другие документы, изъятые из сейфа номер сто сорок семь. Но и это не всё: арестованные чиновники, судьи и прокуроры, пытаясь спасти себя от каторги, давали дополнительные показания, на основании которых уже проводились аресты новых фигурантов громкого дела. Понимая, что дело находится под личным контролем Императора и Министерства внутренних дел, а доказательная база не оставляет ни единой лазейки, все приглашённые адвокаты один за другим категорически отказались от защиты Пруткова, не желая губить свою репутацию и карьеру.

Судебный процесс, проходивший в присутствии и с участием представителей Сената, а также с обязательным присутствием представителей министерства внутренних дел и министерства юстиции, стал закономерным триумфом правосудия. В течение нескольких дней судебный следователь Аристарх Платонович Рябинин и полицейский надзиратель Василий Игнатьевич Белозёров методично, бесстрастно и безупречно излагали перед судом всю хронологию преступлений «Северного промышленного синдиката». Ко всему этому дополнительно присоединили материалы следствия, проведённого в Санкт-Петербурге, министерством внутренних дел.

Приговор суда был суров, но абсолютно справедлив. Казимир Владимирович Прутков был лишён всех дворянских прав, государственных наград, чинов и имущества и приговорён к бессрочным каторжным работам в самых отдалённых рудниках Восточной Сибири без права на амнистию. Его главный управляющий Воропанов, несмотря на чистосердечное признание, получил двадцать лет каторги, а Щукин и продажные чиновники — длительные сроки тюремного заключения и ссылки с лишением всех прав, чинов и наград, а также с конфискацией всего состояния. Непосредственный исполнитель убийств купца Гусятникова, инженера Поленова и нотариуса Боброва — наёмный убийца из банды «Седого» — был приговорён к высшей мере наказания. Сам «Седой», «Одноухий» и «Каллиграф» отделались небольшими сроками, так же как и курьер, работавший на Воропанова и Пруткова. Члены банды «Седого» тоже получили сроки, в основном от года до трёх лет тюрьмы.

Что же касается присяжного поверенного Виктора Сергеевича Ковалевского, то суд учёл его соглашение с судебным следователем Рябининым. Тем не менее, как и говорил Аристарх Платонович, его лишили права вести любую деятельность, связанную с государственной службой.

Ковалевский, как только с него сняли наручники и выпустили из зала суда, быстро распродал своё имущество и сбежал за границу, где вскоре был ограблен и убит.

После завершения громкого судебного процесса и вступления приговора в законную силу встал вопрос об официальном распоряжении колоссальным наследием и ресурсами, вокруг которых развернулась эта кровавая драма. Права на богатейшее золотое месторождение на севере, местоположение которого было окончательно подтверждено благодаря воссоединённым частям оригинальной геодезической карты инженера Поленова, были взяты под контроль государства и официально оформлены в специальный фонд империи.

При этом Высочайшим указом Государя Императора права законных наследников убитых купца Гусятникова и горного инженера Поленова были восстановлены в полном объёме. Семьям Гусятникова и Поленова передавались права на владение всеми землями, где располагалась найденная золотая жила, а также выделялась постоянная именная доля прибыли от будущей государственной разработки северного золотого месторождения.

Министерством внутренних дел с Ивана Макаровича Воронова и Фёдора Емельяновича Румянцева были полностью сняты все обвинения. Высочайшим приказом они были восстановлены в своих прежних должностях в сыскном отделении с повышением в чинах и выплатой жалования за всё время вынужденного отстранения, а также с выплатой дополнительного годового жалования за безупречную службу. Начальник полицейского участка Аркадий Ильич Горюнов за проявленную честность и безупречную службу, а также за содействие сыщикам и лейб-гвардии получил назначение на должность заместителя нового полицмейстера Москвы.

Заслуги главных участников расследования были отмечены на самом высоком государственном уровне. Из Санкт-Петербурга прибыла Высочайшая грамота за личной подписью Государя Императора и особый приказ министра внутренних дел. В документах выражалась глубочайшая государственная благодарность