Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

прокуратор, это вызвало большое волнение. Меня они пригласили немедленно». Пилат: «Это интересно, интересно». Афраний: «Осмелюсь возразить, прокуратор, это не было интересно. На мой вопрос, не выплачивались ли кому деньги, мне сказали категорически, что этого не было». Пилат: «Ну что же, не выплачивались, стало быть, не выплачивались. Тем труднее будет найти убийц». Афраний: «Совершенно верно, прокуратор». Пилат: «Перейдем к погребению». Афраний: «Казненные погребены. Пока я занимался делом Иуды, команда, руководимая моим помощником, одного тела не обнаружила». Пилат: «Ах, как же я этого не предвидел!» Афраний: «Не стоит беспокоиться, прокуратор. Тело Га-Ноцри обнаружили в очень скором времени. Некий человек…» Пилат: «Левий Матвей…» Афраний: «Да, прокуратор… Левий Матвей прятался в пещере на северном склоне Лысого Черепа, дожидаясь тьмы. Голое тело Иешуа Га-Ноцри было с ним. Когда команда вошла, Левий впал в отчаяние и злобу. Он кричал, что согласно закону имеет право похоронить казненного». Пилат: «Его пришлось схватить?» Афраний: «Нет, прокуратор, нет. Безумца удалось успокоить, объяснив, что тело будет погребено. Он утих, но заявил, что желает участвовать в погребении… Он сказал, что не уйдет, даже если его будут убивать. И даже предлагал для этой цели хлебный нож». Пилат: «Его прогнали?» Афраний: «Нет, прокуратор, нет. Мой помощник разрешил ему участвовать в погребении». Пилат: «Афраний, я, по-видимому, имею дело с человеком, который никогда не делает ошибок. Этот человек – вы». Афраний: «Левия Матвея взяли в повозку вместе с телами казненных. Там команда, работая посменно, в течение часа выкопала глубокую яму и в ней похоронила всех трех казненных». Пилат: «Обнаженными?» Афраний: «Нет, прокуратор, команда взяла с собой для этой цели хитоны. Яма закрыта, завалена камнями». Пилат: «Ах, если бы я мог предвидеть! Ведь мне нужно было повидать этого Левия Матвея». Афраний: «Он здесь, прокуратор…»

Входит Левий Матвей. Пилат: «Что с тобой?» Левий Матвей: «Ничего». Пилат: «Сейчас тебе дадут поесть». Левий Матвей: «Я не хочу есть». Пилат: «Зачем же лгать? Ты ведь не ел целый день, а может, и больше. Ну хорошо, не ешь. Я призвал тебя, чтобы ты показал мне нож…» Левий Матвей: «Солдаты отняли его у меня, когда вводили сюда. Вы мне его верните, мне его надо отдать хозяину, я его украл». Пилат: «Зачем? Марк! Нож мне его дайте! У кого взял нож?» Левий Матвей: «В хлебной лавке». Пилат: «Насчет ножа не беспокойся, его вернут в лавку. А теперь мне нужно второе: покажи хартию, которую ты носишь с собой и где записаны слова Иешуа». Левий Матвей: «Хотите отнять?» Пилат: «Я не сказал тебе – отдай, я сказал – покажи… (Читает.) Смерти нет… человечество увидит светлую воду реки жизни… Возьми… Ты, как я вижу, книжный человек… У меня в Кессарии есть большая библиотека, я очень богат и хочу взять тебя на службу. Ты будешь хранить и разбирать папирусы, будешь сыт и одет». Левий Матвей: «Я не хочу». Пилат: «Почему? Я тебе неприятен… ты меня боишься?» Левий Матвей: «Нет, потому что ты меня будешь бояться. Тебе не очень-то легко будет смотреть мне в лицо, после того как ты его убил». Пилат: «Молчи! Возьми денег… Ты не усвоил ничего из того, чему он тебя учил. Ибо, если бы это было так, ты обязательно взял бы у меня чего-нибудь. Имей в виду, он перед смертью сказал, что никого не винит. И сам он непременно взял бы что-нибудь. Ты жесток, а тот жестоким не был. Куда ты пойдешь?» Левий Матвей: «Ты, игемон, знай, что в Ершалаиме я зарежу одного человека». Пилат: «Ты, конечно, хочешь зарезать меня?» Левий Матвей: «Тебя мне зарезать не удастся. Но я зарежу Иуду из Кариафа, я этому посвящу остаток жизни». Пилат: «Этого тебе сделать не удастся, ты себя не беспокой. Иуду этой ночью уже зарезали». Левий Матвей: «Кто это сделал?» Пилат: «Не будь ревнив. Я боюсь, что у него были поклонники и кроме тебя». Левий Матвей: «Кто это сделал?» Пилат: «Это сделал я. Этого, конечно, маловато, но это сделал я. Ну, а теперь ты возьмешь что-нибудь?» Левий Матвей: «Вели мне дать кусочек чистого пергамента».

Крысобой массирует Пилата. Любимов вскакивает с места и кричит Крысобою: «Да ты покрепче его дубась! Что ты его гладишь? Он же не голубой!» Клас Монссон отвечает, что он не может массировать Пилата, так как приносит весть о прибытии во дворец начальника тайной стражи Афрания. Режиссер соглашается: «Правильно, но тогда пусть кто-то другой массирует. Мне хочется увидеть этот образ, хотя смотрелось бы лучше всего, если бы это делал Крысобой. Ты у нас в группе самый высокий, к тому же ты – кот». Клас Монссон не стал углубляться в эту тему, так как понимал, что если начнет задавать вопросы, то не доиграет сцену.

Входит Афраний – Лакке Магнуссон – и притворно кается своему начальнику, что не сумел уберечь Иуду из Кариафа, его зарезали. Когда речь заходит о тридцати тетрадрахмах, Любимов просит Понтия Пилата изобразить крайнюю брезгливость и презрение. На вопрос, где убитый, Афраний уклончиво отвечает, что не знает. На этой реплике ему нужно будет пнуть ногой тело Иуды, лежащее у занавеса. После вопроса Пилата: «А вы наверное знаете, что он убит?» – Афраний гадливо отталкивает труп за занавес: «Мне не обязательно видеть труп, чтобы сказать, что человек убит». Пилат, едва скрывая ухмылку: «Да! Забыл спросить, как же они ухитрились подбросить деньги?» Афраний смиренно докладывает: «Через забор». Пилат едва ли не потирает руки от удовольствия: «Воображаю, что было у Каифы!»

Любимов спрашивает актеров: «Вы понимаете, что тут происходит?» – и поясняет: «Продолжается опасная игра в кошки-мышки. Пилат стремился совершить доброе деяние и помиловать Иешуа Га-Ноцри, но под давлением Каифы, из-за боязни доноса римскому императору Тиберию, утверждает смертный приговор. По долгу службы Афраний руководит казнью Иешуа, а с другой стороны, хладнокровно убивает предателя Иуду. Они оба не могут вырваться из заколдованного круга злодеяний. Если встанешь на путь служения злу, обратной дороги не найдешь. Борьба добра и зла на земле существовала всегда».

Далее следует разговор о погребении распятых. Афраний сетует на то, что одного тела обнаружить не удалось. Пилат сердится: «Ах, как же я этого не предвидел!» Афраний пересказывает Пилату историю о том, как Левий Матвей прятался в пещере с телом Га-Ноцри. Пилат сожалеет, что не сможет повидать безумца Левия Матвея, но предусмотрительный Афраний сообщает ему, что безумец во дворце.

Входит Левий Матвей – Ян Нюман. Пилат предлагает ему еду, но тот отказывается. Пилат