П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

В связи с неэффективностью применения обязательного постановления, недостаточностью налагаемых санкций, предусмотренных за его нарушение, а также переполненностью к лету 1905 г. тюрем П.А. Столыпин обратился в Министерство внутренних дел с предложением высылать из уездов неблагонадежных крестьян по приговорам сельских сходов за счет государства. Возложение финансовых затрат за высылку этих лиц на государство, а не на крестьянские сходы представлялось губернатору вполне обоснованным, мерой более действенной, поскольку сходы часто не располагали для этого средствами, что могло препятствовать желательному для власти очищению деревни от неугодных элементов. Такое право было предоставлено лишь в ноябре 1905 г. Более активно, чем ранее, стали применяться войска. Причем военная сила использовалась не только для подавления крестьянских волнений, но и с целью демонстрации населению имеющейся у власти силы. Отвечая на циркуляр Министерства внутренних дел от 27 апреля 1905 г., предостерегавший губернаторов от использования «военных прогулок», так как это, по мнению правительства, деморализовало армию, П.А. Столыпин указал, что считает подобные «прогулки» весьма эффективными и в случае необходимости намерен применять их и далее. Они могли бы, по его мысли, «показать крестьянам наличность достаточной силы для подавления всякого беспорядка». В дальнейшем губернатор действительно не раз применял «военные прогулки».

Одновременно с этим в ряде случаев П.А. Столыпин был даже вынужден защищать местную интеллигенцию от той части населения, которая не приняла революцию. Так, в марте 1905 г. он издал циркуляр земским начальникам и уездным исправникам Саратовской губернии, в котором говорилось, что «за последнее время… в некоторых частях губернии среди населения» участились случаи «брожения и возбуждения» против учителей, врачей, ветеринаров и других земских работников. П.А. Столыпин объяснял это распространяемым в народе слухом о том, что «лица эти, враги царя, сеют смуту и занимаются революционной пропагандой». Отчасти губернатор полагал, что такое мнение имеет под собой определенную почву, так как действительно имелись «распространяемые злонамеренными лицами в селах революционные воззвания и листки», которые давали пищу этим слухам, «плодя кривотолки и способствуя возбуждению народа против лиц, являющихся часто самоотверженными работниками на пользу народную». Далее П.А. Столыпин посетовал, что данное «явление это особенно печально в настоящее время, когда всякое междоусобие и внутренние распри ведут к ослаблению жизненных, творческих сил страны, подъем которых так необходим в переживаемые нами тяжелые времена» и что «государь в знаменательных государственных актах от 18 минувшего февраля сам призывает все духовные и умственные силы России к служению отечеству», поэтому «не только излюбленные избранные от населения люди будут участвовать в предварительном рассмотрении законопроектов, но учреждения и частные лица могут доводить до царя предположения свои об улучшениях государственного благоустройства». В связи с этим «в такую минуту рознь в разных слоях населения, недоверие народных масс к культурным силам, которыми мы так бедны, было бы новым и крупным бедствием». Поэтому П.А. Столыпин призвал земских начальников объяснить населению, что земский врач, учитель и прочие земские работники – такие же царские слуги, как и остальные служащие, что всякое огульное обвинение определенного разряда людей бессмысленно и преступно и что обнаружение отдельных злоумышленных лиц, сеющих смуту, влечет за собой их личную ответственность, но не может бросить тень на целое учреждение или корпорацию. Чинам полиции предписывалось всеми мерами оберегать «спокойствие работы», законом возложенной на земских служащих, стараться рассеивать вздорные слухи и обо всем, вызывающем тревогу местных жителей, немедленно доносить губернатору. В заключение П.А. Столыпин напомнил, что Саратовская губерния ждет холеру, поэтому «всячески надо стараться внушить населению, что врачи и студенты-медики, которые будут приглашены в случае появления холеры, рискуют своей жизнью для спасения ближнего, самоотверженно жертвуют собой, делают святое, великое дело, и что население обязано в силу этого само ограждать их от нелепых и злонамеренных наветов, не раз уже парализовавших деятельность врачей во времена серьезных эпидемий»[304].

Вместе с тем на самого П.А. Столыпина было совершено ряд покушений. Так, 18 июля 1905 г. во время объезда им в сопровождении казаков мятежных деревень произошло первое покушение: в губернатора дважды стрелял неизвестный, но не попал. Вначале П.А. Столыпин даже кинулся за стрелявшим, но был удержан за руку чиновником особых поручений князем Оболенским. Сам П.А. Столыпин даже пошутил по этому поводу: «Сегодня озорники из-за кустов в меня стреляли». Другой случай произошел также во время одного из объездов губернии, когда стоящий перед П.А. Столыпиным человек неожиданно вынул из кармана револьвер и направил его на губернатора. П.А. Столыпин, глядя на него в упор, распахнул пальто и спокойно сказал: «Стреляй!» Революционер не выдержал, опустил руку, и револьвер у него выпал. Еще об одном неудавшемся покушении пишет в своих мемуарах дочь П.А. Столыпина – Елена. По её воспоминаниям, заблаговременно был раскрыт заговор, где террорист, которому было поручено убить губернатора, должен был устроиться столяром для проведения ремонта лестницы в особняке губернатора. Заговор был раскрыт, а революционер – арестован. Другая дочь – Мария писала о таком случае: прямо с парохода П.А. Столыпин, в сопровождении полиции, отправился пешком к центру беспорядков на Театральную площадь Саратова. По мере того, как он приближался к старому городу, стали попадаться все более возбужденные кучки народа, все недоброжелательнее звучали крики, встречавшие его. Спокойным ровным шагом он прошел через ряды собравшихся. Недалеко от места митинга из окна третьего этажа прямо к ногам П.А. Столыпина упала бомба. Несколько человек около него было убито, он же остался невредим, и через минуту после взрыва толпа услышала спокойный голос П.А. Столыпина: «Разойдитесь по домам и надейтесь на власть, вас оберегающую»[305]. Люди были шокированы и разошлись по домам. Достаточно известен и эпизод, когда П.А. Столыпин в одиночку прибыл в бунтующую деревню. Вокруг дома помещика, где он остановился, собралась большая толпа. Впереди стояли агитаторы. С высокого крыльца вышел губернатор и направился к толпе. Та замерла и приготовилась по первому знаку броситься на П.А. Столыпина. Ждали его первых слов. Но тот не торопился говорить. Он медленно снял свое форменное пальто, протянул его агитатору и спокойно сказал: «Подержи-ка, братец… Жарко у вас здесь». Ошеломленный агитатор машинально взял пальто. И вдруг по толпе пробежал смешок: «Как лакею отдал». Агитатор-вожак моментально потерял свой авторитет в глазах толпы. Через 5 минут П.А. Столыпин уже спокойно говорил с толпой, которая добровольно выдала всех агитаторов[306]. Несмотря на угрозы, П.А. Столыпин в определенные часы совершал каждый день прогулки по улицам Саратова. Однажды он заметил, что по пути его следования расставлено слишком