П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

исправника проведения расследования. Одновременно он обратился с просьбой к Самарскому губернатору, так как имение граничило с Самарской губернией, принять меры к предупреждению поджогов. Для защиты имущества помещика Кожина, на лугах которого новокрещенские крестьяне скосили траву, П.А. Столыпин выслал войска Петровскому исправнику. Используя войска для демонстрации силы, исправник вступил в переговоры с крестьянами, пытаясь убедить их вернуть сено и выдать зачинщиков. Через сутки он добился своего. Губернатор же, отдав должное мужеству исправника, однако, указал ему, что в случае прихода войск их нужно применять немедленно, не вступая в переговоры с крестьянами.

В экстренных случаях начальник губернии лично выезжал в уезды с войсками. За быстрое наведение порядка в Балашовском уезде в имении Н.Н. Львова и Волконского, где крестьяне рубили лес, губернатору была объявлена в марте 1905 г. царская благодарность. Благодарственную телеграмму прислал также Н.Н. Львов[312]. С целью не допустить разрушения помещичьих хозяйств П.А. Столыпин летом 1905 г. лично разъезжал в сопровождении войск по крестьянским дворам с. Иванов-ки 2-й Балашовского уезда, возвращая имущество местным помещикам[313]. И все-таки сдержать натиск крестьянских волнений не удавалось. Весной 1905 г. в губернии их оказалось больше, чем в среднем по всей стране. Особенно большого размаха протестные выступления крестьян достигли в Балашовском, Сердобском, Аткарском и Петровском уездах – в районах наиболее крупного землевладения. На них пришлось 90 % всех выступлений за январь–июнь 1905 г. С января по июль 1905 г. в губернии было уничтожено 93 имения[314]. В течении апреля было зафиксировано 4 случая захвата помещичьих земель и раздела их между крестьянами.

В июле 1905 г. П.А. Столыпин издал циркуляр, в котором говорилось о том, что в некоторых сельских обществах происходят весьма нежелательные явления: крестьяне собираются тайно в лесах, обсуждают там свои нужды и тайно принимают приговоры и постановления для отправки их в высшие правительственные учреждения. В связи с чем он предложил земским начальникам разъяснять крестьянам, что о законных своих нуждах они должны «заявлять явно, открыто, на установленных для того законом сходах» и что «верноподданные, желающие принести челобитную царю о своих нуждах и тягостях, не должны скрываться и прятаться, если намерения их честны и помыслы чисты. Скрываются и действуют тайно те только, которые поступают незаконно». Нарушение закона, по мнению П.А. Столыпина, заключалось в том, что: 1) на тайных «сборищах» участвует не все крестьянское общество, а только небольшая часть и утвержденные на них приговоры не выражают мнения и желания всего общества; 2) там присутствуют и принимают участие лица посторонние, приезжающие с этой целью из городов, и приговор не выражает поэтому того, о чем думают и чего хотят крестьяне; 3) обсуждаются часто вопросы и дела совершенно незаконные – о нарушении права собственности землевладельцев, об изменении основных законов империи и т. д. Вследствие чего земским начальникам надлежало внушить крестьянам, что лишь законным путем ходатайства могут иметь значение и силу и что такого рода ходатайства всегда немедленно передаются по назначению; постановления же по делам незаконным, тайные сходки, «сборища для обсуждения задуманного врагами порядка против собственности» нетерпимы и участие в них будет строго преследоваться и караться[315].

В связи с нарастающим крестьянским движением, участившимися случаями противодействия органам полиции, П.А. Столыпин считал необходимым всякое неповиновение останавливать в зародыше немедленными репрессиями. Если не сдержать этого железной рукой, подчеркивалось в его донесении в Министерство внутренних дел в июле 1905 г., то в дальнейшем вряд ли удастся избежать моря крови. Репрессии сводились к аресту зачинщиков и агитаторов. При оказании сопротивления вызывались войска. Если же в недельный срок прокуратура не привлекала зачинщиков к уголовной ответственности и предварительному заключению, в связи с недостатком формальных оснований (а это было достаточно часто), то они подвергались наказанию за нарушение обязательного постановления губернатора (незаконные сборища и вмешательство в действия полиции). По этому поводу П.А. Столыпин согласовал свои действия с прокурором судебной палаты. Меры, предпринятые губернатором, нашли поддержку в правительстве. В августе 1905 г. ему была объявлена благодарность за подавление крестьянского движения[316].

Особенность крестьянского движения весной–летом 1905 г. П.А. Столыпин видел не только в его размахе. Характеризуя его весной, он отмечал, что оно незначительно для такой беспокойной губернии, как Саратовская, хотя и превышало средний общероссийский уровень. Масштабы летних выступлений сравнивались с масштабами 1903 г. И только крестьянские выступления, имевшие место осенью 1905 г., он сравнивал с крестьянской войной. Особенность движения в 1905 г., по мнению П.А. Столыпина, заключалась в том, что в крестьянской среде значительно усилилось недоверие к власти. Такое положение дел действительно имело место в жизни страны и губернии. Среди крестьян в целом созрело понимание необходимости борьбы с существующим режимом. За январь–июль 1905 г. в губернии было зарегистрировано 10 выступлений против местной администрации и полиции[317]. Если в 1903–1904 гг. большинство крестьян губернии верило власти и ожидало улучшения своего земельного положения от нее, то в 1905 г. вера поблекла[318]. П.А. Столыпин это ясно осознавал. События приобретали неблагоприятный для власти оборот, еще весной 1903 г. вызвавший оправданные опасения у губернатора.

Важным эпизодом во время губернаторства П.А. Столыпина в Саратовской губернии была так называемая «малиновская резня», которая произошла осенью 1905 г. К этому времени Малиновка была волостным центром, крупным селом с 300 дворами и церковью. Село делилось на две части. В «черном» конце Малиновки жили 59 % зажиточных крестьян, владевших по 35–140 дес. земли, 2–3 лошадями. В другом, «красном» конце – бедняки (41 % населения, 54 % дворов). В 1900 г. в Малиновке сложилась подпольная бедняцкая организация, в которую вошло более 20 человек. Организатором и руководителем крестьянского кружка был бывший конвоир Ф.Е. Синёв. К началу 1905 г. малиновские подпольщики имели группы в селах Змиевке (Змеевке), Каменном Враге (Каменке), в деревнях Песковатке, Драгуновке, Рулевке, Ерышовке и др. 23 октября 1905 г. в Малиновке собрался сельский сход, на котором волостной старшина Малиновской волости В.С. Панкрашкин зачитал Манифест от 17 октября 1905 г., доставленный в волостное правление конным нарочным. За одобрение Манифеста высказались крестьяне «черного» конца Малиновки, в частности Косичкин, братья Поповы, хлеботорговец Грачев. Однако многие крестьяне посчитали, что этот Манифест был издан «для господ», а настоящий «крестьянский» о наделе землей господа спрятали[319].

24 октября 1905 г. из Малиновки в депо Ртищево группой Ф.Е. Синёва были направлены связные для выяснения обстановки. 25 октября группа Ф.Е. Синёва через участника малиновского кружка, работавшего стрелочником на ртищевском железнодорожном узле, В.Н. Макеева получила указание из Ртищева забрать и