Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

В принятом постановлении говорилось, что ЦК КПСС и КГБ должны позаботиться о создании комитета, руководящий состав которого будет приравнен к высшей номенклатуре. В соответствии с этим были утверждены штаты и должностные оклады работников комитета, (включая персональные надбавки), а также проект Постановления Совмина СССР о материально-техническом обеспечении комитета, (включая средства спецсвязи, транспорт, прикрепление руководителей комитета к поликлинике 4-го Управления Минздрава и столовой лечебного питания), и номенклатура должностей ЦК по руководству комитета[549].

Три дня спустя, 01 апреля 1983 г. в газете «Правда» было опубликовано обращение «инициативной группы» к советской общественности. Приводим отрывки из этого обращения, которые позволяют судить о позициях Комитета и его деятельности:

«…По своей сути сионизм концентрирует в себе крайний национализм, шовинизм и расовую нетерпимость, оправдание территориальных захватов и аннексий, вооружённый авантюризм, культ политической вседозволенности и безнаказанности, демагогию и идеологические диверсии, грязные маневры и вероломство.

Единой многонациональной семьёй мы строим новое прекрасное общество — коммунизм, и ведём борьбу за мир и дружбу между народами, даём отпор любым попыткам подорвать интернациональную общность советских людей. Абсурдными являются попытки идеологов сионизма выдать критику сионизма, любое осуждение советской общественностью агрессивной политики правящих кругов Израиля за «проявление антисемитизма». Хорошо известно, что советские люди — подлинные интернационалисты — решительно отвергают любые формы шовинизма, в том числе сионизм и антисемитизм.

По велению своего разума и совести мы обращаемся с призывом ко всем советским гражданам:

— рабочим, колхозникам, представителям интеллигенции — принимать активное участие в политическом обличении сионизма, давать твёрдый отпор его проискам;

— к учёным-обществоведам — активизировать научные исследования, аргументировано критикующие реакционную сущность идеологии и агрессивный характер политической практики сионизма;

— к деятелям литературы, искусства, журналистам — ещё полнее раскрывать в своих произведениях и выступлениях антинародный и антигуманный характер диверсионной пропаганды и политики сионизма.

В целях объединения наших усилий мы предлагаем создать добровольную организацию — Антисионистский комитет советской общественности — и призываем граждан — представителей различных национальностей принять активное участие в его работе.

Это позволит ещё более решительно вести работу против идеологии и политической практики сионизма, за социальный прогресс и мир на земле»[550].

В этом обращение фактически было изложено отношение советского партийного руководства к сионистскому движению и к Израилю.

В АКСО вошли ученые, общественные деятели, представители литературы, искусства, в том числе композитор Матвей Блантер, народная артистка СССР Ангелина Степанова, кинорежиссер Татьяна Лиознова, писатель Генрих Гофман, поэт Андрей Дементьев и другие. Председателем комитета был избран дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник Д.А. Драгунский. Его первым заместителем стал доктор юридических наук, профессор С.Л. Зивс. В руководство Комитета также входили заместитель директора Издательства АПН М.Б. Крупкин, заведующий отделом «Литературной газеты», доктор экономических наук И.П. Беляев, писатель Ю.А. Колесников.

Давид Абрамович Драгунский, стоявший во главе АКСО на протяжении всех лет его существования, был участником исторического парада Победы в Москве на Красной площади в 1945 г. В конце войны он принимал участие в работе Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Он действительно считал, что «сионизм наносит вред советским евреям и распространяет клевету против Советского Союза». В годы перестройки Драгунский сумел отстоять АКСО несмотря на то, что в Политбюро ЦК КПСС дважды рассматривался вопрос о его ликвидации. В этот период деятельность Антисионистского комитета значительно сократилась, но он продолжал периодически публиковать свои заявления и статьи. Так, например, Комитет опубликовал в «Правде» (9.08.89) заявление «Не должно быть места сионизму» в ответ на создание еврейским активистом Львом Городецким организации «Иргун Циони» с целью содействия ориентации на израильскую культуру. Комитет осудил сионизм как «крайнюю форму национального эгоизма и шовинизма»[551].

Приложение II

Изучение языка иврит в СССР

На фоне противостояния между Советским Союзом и Израилем, национального подъема и эмиграционных настроений вопрос об изучении языка иврит стал актуальным.

В 1919 г. постановлением СНК иврит в РСФСР был объявлен религиозным языком и преподавание на нём в еврейских школах запрещено. Последнее художественное издание на иврите было осуществлено в 1927 г. — книга Б. Фрадкина «Алей асор» («На десятиструнной лире»), после чего на нём время от времени издавались лишь религиозные материалы (календари, молитвенники) для общинных нужд.

В советской литературе иврит длительное время называли древнееврейским языком, даже когда вопрос его возрождения в Израиле был исторически решён. Этим его подчеркнуто противопоставляли «современному и живому» еврейскому языку — идишу. После создания Государства Израиль встала необходимость иметь профессионально подготовленных специалистов, владеющих ивритом. С 1953 г., когда после смерти Сталина отношение к ивриту до некоторой степени изменилось, в ИВЯ (ныне Институт стран Азии и Африки) при МГУ иврит преподавал Ф.П. Шапиро. В 1963 г. был издан «Иврит-русский словарь» Ф.Л. Шапиро, содержащий обширный грамматический очерк Б.Я. Гранде. Был издан сборник «Поэты Израиля» под редакцией Б. Слуцкого, в который вошли переводы с иврита, идиш, арабского. Немного позже вышел сборник «Рассказы израильских писателей» в переводе с иврита и идиш.

В 1960-х годах советские библиотеки начали получать издававшиеся в Израиле книги на иврите. Поступала также израильская пресса, которая, кроме изданий компартии, находилась в спецхране. В это время обучение ивриту в СССР практически прекратилось. Исключением являлось весьма ограниченное изучение языка в научных целях, например, на востоковедческих отделениях университетов Москвы, Ленинграда, Тбилиси.

После разрыва советско-израильских отношений в 1967 г. преподавание и изучение иврита вне официальных учебных заведений также было запрещено и считалось нарушением закона. Тем не менее, в конце 1960-х – начале 1970-х годов в Москве уже были подпольные группы, которые изучали иврит. В университетах и в ряде институтов, в некоторых библиотеках можно было найти учебника иврита для начинающих «Элеф миллим», кассеты с записями курса для начинающих — 50 уроков, а также «500 слов на иврите». Учебники нелегально привозили посланники «Натива». Вышедший в 1963 г. иврит-русский словарь Ф. Шапиро с основой грамматики языка иврита стал важным «инструментом» для нелегальных преподавателей. Его невозможно было купить. Приходилось ксерокопировать за деньги, что являлось двойным нарушением закона теми, кто ксерокопировал, и теми, кто просил это сделать. Большой популярностью пользовался учебник «Элеф миллим». Его также ксерокопировали и даже фотографировали, а затем печатали как фотографии.

Преподавать и изучать иврит было большим риском. Уличенных в этом увольняли с работы, отчисляли из вузов, против них под различными предлогами фабриковались обвинения. Некоторые учителя иврита даже были осуждены на тюремное заключение (например, дело Холмянского).

Возможность изучать иврит давали радиопередачи. В 1970-х гг. можно было ловить на