Капкан Бешеного - Мария Зайцева

его давний партнер Ахмед, давно беспокоили мое руководство. В основном, потому что компроматик… Он кого надо компроматик.

Такой взять и хочется, и страшно.

С одной стороны — это та-а-акой способ давления… О-о-о… Я прикидываю, как сладко об этом мечталось моему генералу!

А с другой… Страшна! До жути! Потому что есть фигуры, которые никаким компроматиком не свалишь. А вот информация, что у тебя этот компроматик есть, будет последней инфой про тебя. Живого.

Я думаю, мой генерал это все привычно просчитывает.

И, раз я здесь и работаю, то выбор сделан.

Ну, это его дело.

А мое дело маленькое: выполнить задание, по возможности, без импровизаций, потому что генерал их не любит и жестко потом дерет менталочку мою, если играю не по плану.

Ох, чувствую получу в этот раз… Но какой выбор был? Ну никакого же!

Иришку эту блаженненькую мне приказали оберегать.

А как ее, дуру дикую, обережешь, когда она сама в паучью нору сунулась? Спасать меня решила… Боже… Это даже не смешно настолько, что смешно!

Вот и пришлось… Импровизировать…

О! Нашла! Отлично!

Спешно качаю данные с телефонов Конюха и Ахмеда на отдельные носители, не разбираясь с паролями отдельных папок. Потом распаролят, кому надо будет.

Блин, все же как удобно работать стало! Вся информация в одном месте! Бери, не хочу! Понятно, что защита стоит, не совсем дураки же, но и мы не бестолочи.

Так… Теперь в лифчик все убрать, и…

Когда меня мягонько, но неотвратимо перехватывают за талию поднимают в воздух и ловко обездвиживают, я только и успеваю, что расслабиться и пискнуть что-то типа: «Ой, мамочки!»

А еще ногами подрожать и ручками всплеснуть.

Короче говоря, отыгрываю невинную жертву, чисто случайно оказавшуюся не в том месте, не в то время.

Это, вкупе с моей совершенно безобидной внешкой, отлично работает.

Обычно.

Но не теперь.

Тот, кто меня прихватил, не ведется на спектакль.

Ласково пережимает так, что двинуться не могу. Профессионал, блин!

— Маленькая девочка… — шепот на ухо заставляет замереть. Да ла-а-адна-а-а… — Что ты делаешь в этом страшном лесу?

— Я заблудилась, дяденька… — пищу я, все еще не веря. Ну не может такого быть! Он не в стране, и давно уже! — Отпусти сиротку…

— Да как же я тебя отпущу? — хриплый тихий смех, и руки чуть-чуть двигаются по талии. Ой… Даю себе пару секунд слабости. Прикрываю глаза, прижимаюсь сама спиной и задницей к нему, наслаждаясь давно уже забытым ощущением безопасности. Счастья. Так хорошо, как с ним, мне не было никогда. И не будет уже.

— Ты же потеряешься… — голос еще ниже, дыхание тяжелее.

— Ну ты же меня найдешь?

— Обязательно.

Это говорится крайне серьезным тоном, который я уже не могу выдержать.

Выворачиваюсь из теплых объятий, и мне это позволяют сделать.

Смотрю в лицо поймавшему меня.

И да.

Это он.

Он.

Суше стал, загар появился. И морщины у уголков глаз отчетливей. Словно в прицел смотрит. Бьет насквозь.

— Привет, Любушка-голубушка.

Боже… Только он меня этим дебильным именем зовет!

— И тебе привет, дядь Сережа.

Он чуть морщится, и я усмехаюсь. А нечего меня подъебывать. Я тоже умею. И помню, что тебе не нравится. И что нравится. Я все помню.

— Работаешь, смотрю? — кивает он на трупы.

— Да и ты не отдыхаешь… — красноречиво моргаю на пистолет в его руке.

— Это так… На всякий случай… — чуть смущается он.

Улыбаюсь.

Ну да, ему оружие не особо нужно. Он и без него вполне себе смертоубийственен.

— Как дела, Любушка?

Ой, ну прямо дяденька добренький!

— Лучше всех. — Делаю паузу, смотрю на него пристально, с ожиданием. Ну, дядь Сереж, скажи хоть что-то! Скажи! Но он молчит. Он никогда не проявляет инициативу. Сам. Никогда. И я договариваю, — отпустишь?

— Иди, Любушка. Я подчищу.

— Спасибо.

Поправляю парик, иду мимо, даже на расстоянии метра остро ощущая его рядом. Боже, было время, когда я в одной комнате с ним не могла находиться! Бледнела, краснела, с ума сходила! Как хорошо, что эти времена все в прошлом! Да?

— Любушка… — тихий голос тормозит меня уже в дверях. Останавливаюсь, но не поворачиваюсь. — Мой номер остался прежним.

Я ничего не отвечаю.

Просто выскальзываю за дверь.

На мгновение прижимаюсь к ней, прикрываю глаза, переживая случившееся.

Он здесь.

Выдыхаю, снова поправляю парик, размазываю макияж, чтоб выглядеть максимально испуганной, и бегу в главный зал.

В голове нет ни одной мысли, все на автомате делаю.

Он здесь.

Здесь.

На улице, в толпе таких же, как я, бедолаг, которых сейчас активно сортирует приехавшая полиция, вижу Сурена. Ну конечно, стал бы дядя Сережа один приезжать! Или ради меня.

Ради меня он пальцем не пошевелит, не того я уровня человек.

Мужчина, которого я в шутку звала дядя Сережа, всегда умел быть верным. Другом.

Он не умеет предавать. Он очень цельный, очень правильный, по-своему правильный. И терпеть не может выходить из тени.

Вечный помощник, спутник сильных мира сего.

Идеально выполняющий поручения любой сложности.

Когда-то я, злясь, обозвала его цепным псом. А он лишь рассмеялся.

И вот теперь мне самой смешно.

Потому что я тоже — цепной пес.

Вот только цепь мою держат руки на другом берегу реки.

И нам с дядей Сережей никогда не пересечься на одной стороне. Это и к лучшему.

Проблем меньше.

Я ищу взглядом мою подопечную, больную на голову девочку Иришку, но ее не вижу. Скорее всего, ее властный монстр утащил уже свою малышку подальше от хищников, чтоб спокойно сожрать в одиночестве.

И это правильно.

Сурен, стоя в стороне от суеты, пристально осматривает толпу. Ищет кого-то? Сережу, наверно.

Я вижу, как Сережа возникает позади Сурена, что-то тихо говорит. И находит среди других людей меня взглядом. Цепляет, словно на крючок.

Подмигивает неожиданно.

Отворачиваюсь.

Послушно сажусь в автобус полиции.

И там, прислонившись к стеклу, выдыхаю.

Вот и все. Моя работа завершена.

Компромат найден, скачан и уничтожен на всех остальных носителях, кроме тех, что у меня в лифчике.

Девочка Ириночка в надежных лапах своего зверюги. Не пострадала.

Генерал будет доволен.

Я думаю, ему этот Ириночкин хищник хорошо заплатит за старания.

И мне что-то с этих щедрот перепадет…

А то трат много, Степашку в первый класс же…

А эти первоклассники столько бабла требуют, никакие деньги лишними не будут…

Я закрываю глаза, ежусь. Все-таки, память тела… Она такая…

Обнял всего лишь, а я…

А глаза у него не изменились. Светлые, острые, пронзительные.

У Степашки такие же…

Эпилог 2.