Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

Выход учеников из коллежа. Гравюра А. П. Тийяра по рисунку О. де Сент-Обена. Из серии «Парижские шалуны»

В среднем каждая начальная школа была рассчитана на 40–45 учениц или учеников. Обучение было раздельным, и каноник-регент собора Парижской Богоматери, являвшийся «попечителем, судьей и директором малых школ города, предместий, университета и окрестностей Парижа» время от времени подтверждал давний запрет «учителям — принимать в свои школы девочек, а учительницам — мальчиков»: видимо, это правило иногда нарушалось. Он же определял необходимое для прихода количество школ и составлял расписание занятий. Посещали «малые школы» ребятишки семи — двенадцати лет, поскольку с двенадцати лет их уже начинали учить ремеслу. Учителей могло быть несколько, но в бедных приходах все занятия вел один и тот же наставник.

Главным уроком начальных школ был урок катехизиса, на котором дети заучивали латинские молитвы, повторяя текст за учителем, и учились читать Псалтырь или часослов. В школах для мальчиков большое место уделялось пению, которое позволяло освоить элементарную музыкальную грамотность и столь же элементарную латынь. Отобранные в класс певчих мальчики участвовали в проведении литургии, поэтому школьный учитель чаще всего являлся регентом прихода. Внимание уделялось и правилам поведения в обществе, для чего использовались учебники «хорошего тона». А вот навыки письма и счета были в этой системе образования вторичными, и их дети осваивали параллельно с катехизисом. «Энциклопедия» Дидро и Д’Аламбера разъясняет:

Катехеза — это слово происходит от греческого κατηχησις и означает наставление живым голосом; это краткое и методическое изложение таинств религии, которое делается устно, поскольку в прежние времена этим таинствам письменно не обучали из опасений, как бы записи не попали в руки неверующих, а те, не умея верно понять их, не подняли бы их на смех. <…>

Катехистами и сегодня называют лиц духовного звания и священников, которым приходские кюре поручают заниматься общественным образованием детей, чтобы разъяснить им основы христианской доктрины и морали и подготовить к первому причастию.

Огромную роль в развитии сети бесплатных христианских школ для бедных сыграла конгрегация Братьев христианских школ, основанная в 1679 г. реймсским каноником и доктором теологии Жаном-Батистом де Ла Саллем. В столице самая первая школа Ла Салля появилась в 1688 г., а в 1705 г. он открыл учебное заведение для подготовки учителей. В 1724 г., после смерти своего основателя, разросшееся Братство христианских школ получило от короля официальное право содержать четыре школы, и в дальнейшем их число неуклонно росло.

Школьная учительница. Художник Ж.-Б. Грез. Около 1765 г.

Ла Салль вырастил множество последователей, которые серьезно разрабатывали методы ликвидации массовой безграмотности и научились эффективно их применять, опираясь на поддержку образованных людей. Они сделали бесплатность своих школ незыблемым принципом. Они отказались от использования в качестве учителей приходских клириков и монахов, настаивая, что учитель — особая профессия, требующая специальной подготовки. Наконец, приоритетным для них стало обучение детей французскому языку, а не латыни. Это было важное новшество, ведь традиция «латинской учености», отсекавшая низы общества от письменной культуры, все еще преобладала. «Только чтение на французском языке может помочь учителю развивать детей: латинские сочинения написаны на мертвом языке, он пригоден только для того, чтобы понимать церковные богослужения», — писал Ла Салль.

Учителя ласалльянских школ работали не с отдельными учениками, а с группами детей, отделяя тех, кто послабее, от средних и сильных. Самые успевающие ученики назначались помощниками учителя и помогали ему на уроках. Сам процесс обучения был разбит на этапы, в ходе которых дети сначала запоминали отдельные буквы и учились их произносить, затем складывали их в слоги и только после этого начинали читать слова. Это также отличалось от прежнего метода, в соответствии с которым ребятишек заставляли заучивать наизусть непонятные латинские фразы с голоса учителя. Наконец, ласалльянцы предложили несколько различных систем обучения по карточкам с буквами и картинками, которые ускоряли учебный процесс.

Ласалльянские школы совершили прорыв в системе массового начального образования, и общий подъем грамотности, который наблюдался на протяжении всего XVIII столетия, был во многом обусловлен именно их успешной деятельностью. В годы Французской революции Братство христианских школ было распущено, но в 1802 г. оно вновь возродилось: в середине XIX в. во Франции действовали 1350 ласалльянских школ, а сам Ла Салль, канонизированный в 1900 г., полвека спустя был объявлен папой Пием XII святым покровителем всех учителей.

Разумеется, «малые школы» — и приходские, и «христианские» — давали детям из народа лишь самые начатки образования. Ребятишки осваивали чтение, письмо и счет, что могло изменить их культурные запросы, но решительного влияния на последующую судьбу, как правило, не оказывало. Для подавляющего большинства общее образование на этом заканчивалось. Тем не менее иногда Париж предоставлял выходцам из низов особо благоприятные условия для дальнейшего развития, приобретения профессиональных навыков или даже для приобщения к «высокой» культуре. В столице действовали благотворительные учреждения и отдельные филантропы, которые предоставляли некоторому числу молодых людей бесплатную возможность обучения редкому и требующему особой квалификации ремеслу и даже помогали получить звание мастера. Так, больница Трините каждые восемь лет «выпускала» двух мастеров-ювелиров, а приход Сен-Жан-ан-Грев в соответствии с завещанием анонимного благодетеля ежегодно оплачивал обучение пятерых мальчиков-сирот ремеслу басонщика — специалиста по изготовлению галунов и позументов. Кроме того, талантливые и бедные простолюдины порой могли рассчитывать на поддержку богачей. Аристократические семьи нередко оказывали протекцию смышленым детям своих слуг. К примеру, Юбер Робер, сын камердинера маркиза Стенвиля, ставший впоследствии выдающимся художником, посещал Наваррский коллеж, где изучал греческий и латынь, а впоследствии смог выучиться живописи только благодаря поддержке семейства Шуазёлей.

Долгое время ремесло художника в глазах современников было сродни «механическим» ремеслам и считалось уделом простонародья. Луи Рене де ла Шалоте, видный политический деятель и автор книги «Опыт народного воспитания», ополчившийся на Братьев христианских школ за то, что они обучали письму и чтению детей бедноты, утверждал, что выходцев из народа нужно учить лишь «управляться с рубанком и рисовать». Дидро в своем знаменитом «Салоне 1767 года» утверждал, что самые великие французские художники «вышли из самых что ни на есть низов общества», потому что «искусство требует известного образования, а у нас только небогатые граждане, не имеющие почти никаких средств и лишенные всяких видов на будущее, разрешают своим детям взять в руки карандаш». Действительно, многие выдающиеся мастера французского искусства эпохи Просвещения не могли похвастать ни происхождением, ни состоянием. Клод Никола Леду, будущий знаменитый архитектор, был принят в парижский коллеж Бове только потому,