Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

лишь шесть названий: Библия, приходской молитвослов, знаменитая трилогия Руссо («Общественный договор», «Новая Элоиза», «Эмиль»), «Малый Альбер» (дешевый сборник советов по практической магии). Однако мы вправе предположить, что у него в доме бывали и другие сочинения.

Чтение Библии. Художник Ж.-Б. Грез. 1755 г.

Упоминания о нравоучительных легких книжечках из «голубой библиотеки» всплывают в парижских описях крайне редко из-за их дешевизны, но, возможно, еще и потому, что адресовались они в первую очередь провинциальной публике. Однако и в столице они расходились довольно бойко. Примечательно, что многие произведения, издававшиеся в Париже накануне революции, заимствовали у традиционных альманахов и календарей «для народа» деление на 365 главок, соответствующих количеству дней в году. Вероятно, это свидетельствует о стремлении столичных литераторов использовать стереотипную и популярную форму «народного» издания. Примером такого «чтения на каждый день» были «Парижские ночи» Ретифа, «Альманах честных людей» Сильвена Марешаля или «Народ, наученный собственными добродетелями» — сборник поучительных анекдотов, составленный королевским цензором Лораном Пьером Беранже. Конечно, эти бледные компиляции породила отнюдь не парижская беднота — они выходили из-под пера чиновников Парижского парламента или членов масонских лож, охваченных желанием читать народу мораль и приобщать простых людей к ежевечернему чтению. Однако адресовались они именно простолюдинам.

Зрелища

В XVIII столетии огромную роль в формировании как элитарной, так и народной культуры играл театр. Конечно, выступления трупп, обладавших «королевской привилегией» — Оперы, Французской комедии, — посещали в основном люди обеспеченные, однако, вопреки ордонансу 1720 г., они часто появлялись там в сопровождении слуг, и те невольно приобщались к искусству для избранных. Эти удовольствия были не общедоступными, а главное — дорогими. Билеты в Оперу стоили от 48 су до 24 ливров; за самые неудобные места в «Комеди Франсез» приходилось выкладывать один ливр. Тем не менее современники жаловались, что публика в театрах становится все более смешанной. По свидетельству Мерсье, парижские студенты — зрители шумные, но искушенные — постепенно уступали свои места продавцам модных магазинов, таможенникам и мелким чиновникам, Гримм считал это следствием повышения уровня жизни: добропорядочные буржуа и образованная публика могли теперь позволить себе кресла в ложах второго яруса, а освободившиеся места в партере заполнились поденщиками, подмастерьями цирюльников и учениками поваров (напомним, что до 1780-х годов партер не имел сидячих мест). Возрастающий интерес малоимущих парижан к драматическому театру, в том числе и к трагедиям, подтверждали аншлаги редких бесплатных спектаклей, будь то «Ифигения в Тавриде» Гимона де ла Туша, шедшая в 1757 г., или «Заира» Вольтера, которую давали в 1778 г.

Профессиональные актеры королевских театров и сами были выходцами из народа, хотя их искусство вряд ли можно считать «народным». Но на большой сцене появлялись и обычные простолюдины со стороны, которых приглашали на второстепенные роли. В 1745 г. директор Театра итальянской комедии нанял для участия в героико-комической «Осаде Гренады» трубочиста и поденщика. Их переодели воинами и выпустили на сцену в полном вооружении, наскоро объяснив «творческую задачу». Новички пришли в такое волнение и настолько «вошли в образ», что в ходе спектакля сцепились в драке с актерами-профессионалами. Стражникам пришлось растаскивать их и разоружать. Этот неудачный опыт не остановил начинание: в 1780-е годы уже ни одно оперное представление в Париже не обходилось без участия полусотни солдат французской гвардии, выходивших на сцену в туниках или кирасах.

Репертуар так называемых «бульварных театров» больше отвечал вкусам простого народа, нежели запросам «избранной публики», хотя билеты на представления стоили там не намного дешевле, чем в «Комеди Франсез». Как сообщают «Секретные записки», ремесленники и поденщики часто расставались с дневным заработком ради посещения «бульварных» спектаклей. «Комическая опера», рожденная в конце XVII столетия на подмостках крупнейших парижских ярмарок — Сен-Жерменской и Сен-Лоранской, — обрела популярность благодаря пародиям на серьезные спектакли. Она пользовалась таким успехом, что Опера и «Комеди Франсез» даже вступили с ней в борьбу, добиваясь запрета ее постановок. Противостояние закончилось лишь в 1762 г., когда «Комическую оперу» поглотил Театр итальянской комедии. В том же году Сен-Жерменская ярмарка пострадала от пожара и не смогла оправиться от его последствий. Зрителям пришлось искать увеселения в других местах. Какое-то время их интерес был прикован к спектаклям ярмарки Сен-Клер в предместье Сен-Виктор и ярмарки Сент-Овид, которую в 1771 г. перенесли с площади Людовика Великого на площадь Людовика XV, но в 1777 г. сгорела и она. К этому времени публика там уже заметно поредела — начался закат сезонных ярмарочных представлений, обусловленный успехом постоянных залов, открывшихся на бульваре Тампль. Именно туда ушли знаменитые постановщики ярмарочных спектаклей Жан-Батист Николе и Никола Медар Одино (первый — в 1760 г., второй — в 1769 г.), уведя за собой толпы поклонников. Оба были неистощимы на выдумки и умели удерживать внимание зрителя, чередуя выступления гимнастов и веревочных плясунов с кукольными спектаклями, балетами-пантомимами и комическими операми, которые чаще всего оказывались грубыми фарсами. В 1767 г. Николе представил публике дрессированную обезьяну Тюрко, которая забавно пародировала знаменитых актеров — публика была в восторге! В 1772 г. зал Николе на бульваре Тампль стал называться «Театром великих королевских танцоров». Одино начинал с обожаемых парижанами деревянных кукол: в 1752 г. на Сен-Лоранской ярмарке он показал свою «Военную школу» — представление, в котором было занято 400 марионеток! Перебравшись вслед за Николе на бульвар Тампль, Одино открыл там театр «Амбигю-комик» («Забавная двусмысленность»), сразу же прославившийся на весь Париж. Примеру Николе и Одино последовал Луи Леклюз, также начинавший свою карьеру на Сен-Лоранской ярмарке. В 1777 г. он основал на улице Бонди театр «Варьете Амюзант» («Развлекательное варьете»), просуществовавший до 1784 г.

Актеры «Комеди Франсез». Художник А. Ватто. 1711–1712 гг.

Ярмарки предлагали парижанам не только спектакли, но и увеселения с животными. В 1749 г. голландский балаганщик впервые продемонстрировал на Сен-Жерменской ярмарке живого носорога, после чего в столице распространилась забавная мода на «носорожьи» чепцы, шляпы и парики, затронувшая как знать, так и простой люд. Появление там год спустя двух дрессированных львов и тигра большого удивления у парижан не вызвало, зато морской лев, плававший в бассейне с соленой водой, собирал в июле 1784 г. на Сен-Лоранской ярмарке внушительные толпы. Парижский люд любил и жестокие зрелища. Бои животных поначалу проводились у заставы на Севрской улице, где в 1730 г. были обустроены специальные загоны. В 1778 г. эта кровавая забава была перенесена на Пантенскую дорогу — там сейчас располагается площадь Полковника Фабиана. В основном в схватках участвовали бойцовые собаки (доги), хотя иногда на арену выпускали волков, кабанов и медведей. Там же изредка проводились бои быков на испанский