По дороге в Рай - Джордж Пусеп

— Может, тебе дома строить?! — смеясь, спросил он.

— А что?! Запросто! — бравируя, ответила Кира.

И действительно, в течение всех этих месяцев Кира была так увлечена строительством, что казалось, она только для этого и рождена. Построили не только дачу, но и полноценную детскую площадку. С песочницей, горкой, турником и небольшим футбольным полем. Строительство площадки и кирпичного забора Гога взял под свой контроль. Дом внутри обшили вагонкой, на первом этаже построили печь. Дача получилась отменной! Трехэтажной и очень уютной. Гога закончил перевод пьесы с английского по просьбе Татьяны Васильевой. Которой эта пьеса вдруг оказалась не нужна.

— Ой, Жор! Не сообразила. Так я эту пьесу знаю! И перевод уже есть, — своим засыпающим и низким голосом уведомила его Татьяна.

— Спасибо, Танечка. А пораньше ты об этом сказать не могла?! Я больше месяца потратил, по десять часов в день сидел. И вдруг ты вспомнила!

— Жор… ну, прости… Не обижайся, котик!

Алик Антонов привел Гогу на студию «Централ Партнершип». Они только начали раскручиваться, и им был необходим свежий материал для очередного сериала. Тему дали выбрать самим. Как это иногда бывает, она нашлась сама. Гогу давно интересовало суррогатное материнство. Тема оказалась что надо. Тогда на телевидении она еще не муссировалась. Это потом уже ее поставили на поток. А сейчас Гога был первым. Писалось легко. История будто сама себя сочиняла. Гога только записывал.

Женечка готовился к школе. Зина пошла в детский садик.

Приближался 2000 год. Гоге скоро должно было исполниться пятьдесят.

Это событие хотелось отметить достойно, чтобы запомнилось, в каком-нибудь хорошем ресторане. Пригласить небольшой круг друзей. Ведь сколько стоит за этой цифрой. Целая жизнь! Кира такого значения дате не предавала — ну, подумаешь, пятьдесят! Гоге вообще показалось, она не понимает, что для него это значит.

— Жора, ты знаешь, как это дорого! — забеспокоилась Кира. — Ты цены здесь в ресторанах хоть представляешь?

Гогу покоробило. «Как будто тебе придется платить», — ухмыльнулся он.

— Кирочка, а ты вообще понимаешь, что это за дата — пятьдесят лет? Она же не каждый день бывает. Это один раз в жизни.

— Да я понимаю! Это важная дата! И что, ты собираешься весь наш поселок пригласить?

— А при чем здесь поселок?! Они мне что, родственники?! — уже с раздражением рявкнул Гога.

Соседями по даче были Саша и Лена. Лена, дочь Михаила Ульянова, работала редактором в «Аргументах и фактах». Кира дружила с ней, они часто навещали друг друга, так как дачи находились почти рядом.

— А Лена и Саша? Ты их собираешься приглашать?

— Кира, они мне никто! Это просто наши соседи!

— Но Лена же моя подруга!

— Ну и что?! Твоя же, не моя!

— Ну, не знаю, Жора… Это уже совсем получится некрасиво. А чем на даче плохо?! Свежий воздух, лес… Лена всю неделю работает как проклятая… Дача для нее единственное место, где она может расслабиться и отдохнуть.

— Да что ты ко мне со своей Леной привязалась?! Я должен планировать свой день рождения в зависимости от Лены?! Ты что, совсем того?!

— А чем здесь плохо?! — не унималась Кира. — И обид никаких не будет!

Кира пилила до тех пор, покуда Гога уже и сам стал думать: «Действительно, какая разница? Может, она и права. Зачем деньгами сорить? Чем на даче плохо?»

День рождения отпраздновали весело. Собралась отличная компания. Мартиросян с Таней Васильевой, Алик — сценарист с супругой, Лена, Саша и несколько соседей. Дача действительно оказалась не таким уж и плохим местом для такого мероприятия. Но какое-то чувство обделенности все же осталось. На дне рождении Гога заметил, что у Саши вместо гнилых зубов появились «новые». «Интересно, кто же его вдохновил на такой «подвиг»? Не Кирочка ли случайно? Она же любит всех учить», — глядя на белые виниры, подумал Гога.

Закончив со строительством, Кира вновь впала в свое прежнее состояние. Вдруг стало некуда девать энергию. Детьми занимались няни — зачем в это погружаться? Она стала где-то пропадать. Гога понятия не имел где. Знал, что встречается с подружками, они ходят по магазинам, затем идут в ресторан. Вроде и все. Он был погружен в сценарий и особого значения не придавал. Но чем дальше, тем яснее становилось, что Кира создает свой собственный мир. Мир, где для него оставалось все меньше места.

Марианна

С тех пор как они оказались в Москве, Кирино поведение становилось все более странным. Она не считала нужным что-либо объяснять Гоге: куда ходит, с кем встречается. Какое-то глубокое и скрытое чувство недовольства исходило от нее, создавая напряженную атмосферу в доме. Он с изумлением узнал, что еще на теплоходе, когда они познакомились с Игорем и Таней, Кира уже тогда жаловалась на него.

— Вы не знаете, какой он. Это внешне милый такой. А на самом деле…

Игорь и Таня тогда сильно удивились, но промолчали. Похожая «песня» звучала и сейчас. То Гога не умеет забить гвоздь, то что-то покрасить. А зарабатывать деньги и писать?! Так это каждый дурак, оказывается, может!

У них с Кирой было двое детей, но это их не сблизило. Даже после рождения Зиночки мало что изменилось. «Ну, подумаешь, еще один ребенок! Это же не повод для знакомства», — как будто веяло от «мадам Киры». Ее беспокойной душе все время чего-то не хватало. Гога чувствовал неладное, но старался отгонять нехорошие мысли. «Ведь не девчонка же! Все у нее есть! И с деньгами все хорошо. Не будет ведь женщина в ее возрасте и положении творить глупости? Тем более, сама говорила, что давно мечтала о детях. Ну, вот они! Получай! Он, может быть, и не самый лучший, но уж точно не худший муж на свете! Да, возможно, секса стало меньше. Но ведь жизнь не ограничивается только сексом… Они вместе. У них дети. И это самое важное! А то, что живут каждый в своем мире… Ну и что?! Они же взрослые люди! У каждого за плечами разный жизненный опыт. Поэтому и интересы могут быть разными. В жизни необязательно все должно быть идеально!» — сидя на диване, успокаивал себя Гога. И тут произошло событие, сразившее его наповал.

Марианна когда-то работала у него на сьемках переводчицей с английского. Он и в дальнейшем не забывал о ней. Поэтому она всегда относилась к нему с большим уважением, а главное, по ее словам, с искренней любовью.

— Какая у вас удивительная семья! — не уставала повторять Марианна. — А какие дети! Вы замечательный