Кромешник. Том 4 - Демьян Копьёв

Переход прошёл гладко. Мы вынырнули на пустыре, и Дарина замерла, подняв лицо к небу.

Утреннее солнце ударило ей в лицо, и Хозяйка Медной горы зажмурилась на мгновение, а потом открыла глаза, и я увидел в них такое, от чего сжалось сердце. Это была тоска, радость, боль, облегчение, всё разом, словно река прорвала плотину и хлынула сплошным потоком.

— Солнце, — прошептала она, подставляя лицо свету, — Я забыла, какое оно яркое.

— Сколько ты не выходила наверх?

— Семнадцать лет, — тихо ответила Дарина, — В последний раз меня брала с собой Стефания. Семнадцать лет без неба, без ветра, без запаха травы.

Ветер шевельнул её волосы, и Хозяйка Медной горы закрыла глаза, впитывая ощущения. Я стоял рядом, не торопя, давая ей время. Пусть дышит и привыкает.

— Спасибо, — произнесла Дарина наконец, открывая глаза и поворачиваясь ко мне, — Ты не представляешь, что это значит.

— Скорее всего нет, — произнёс в ответ, — Пошли, у нас целый день впереди.

Мы вышли с пустыря на тротуар, и Дарина тут же замедлила шаг, разглядывая всё вокруг: машины, витрины, прохожих, деревья, небо. Для неё это был другой мир, не тот, который она помнила. Семнадцать лет на Кромке, это целая эпоха, за которую Москва изменилась до неузнаваемости.

— Город стал… громче, — заметила она, морщась от шума проезжающего автобуса.

— Это ещё утро, — усмехнулся я, — Днём будет веселее.

— Куда мы идём?

— Завтракать, потом проведу тебе экскурсию.

Дарина шла рядом со мной, и я заметил, что прохожие невольно оглядываются. Высокая, стройная женщина, с прямой спиной и плавной походкой, приковывала взгляды окружающих, ну и ещё её платье, поэтому я навесил на свою спутницу небольшую иллюзию, чтобы не привлекать к нам излишнее внимание.

— Надо будет зайти в бутик и купить тебе современную одежду.

— Хм-м, я не против. Даже интересно, что из этого получится.

Правда сначала мы всё равно зашли в небольшое кафе на тихой улочке, которое я обнаружил случайно пару недель назад, когда возвращался из ОАР. Это было уютное место с деревянными столами, живыми цветами на подоконниках и запахом свежей выпечки.

Мы сели у окна. Дарина с любопытством разглядывала интерьер, людей за соседними столиками и официантку, несущую поднос с кофе.

— Что будешь? — спросил я, протягивая ей меню.

Женщина взяла его и долго изучала, проводя пальцем по строчкам.

— Я не знаю половину этих названий, — призналась она с лёгкой усмешкой, — Что такое капучино? Латте? Круассан?

— Капучино, кофе с молочной пенкой, — объяснил я, — Латте тоже кофе, но мягче, с большим количеством молока. Круассан — это французская булочка с кремовой начинкой.

— Тогда капучино и круассан. Хочу попробовать то, чего раньше не пробовала.

Официантка подошла и приняла заказ. Я заказал себе обычный чёрный кофе и сырники, те самые, которые здесь готовили до хруста и подавали с густой сметаной.

Пока мы ждали, Дарина смотрела в окно. где люди спешили на работу, проносились велосипедисты, а у остановки толпились пассажиры.

— Их так много, — произнесла она задумчиво, — Людей стало намного больше, чем я помню.

— Москва разрослась. Сейчас здесь живёт больше тринадцати миллионов.

— Тринадцать миллионов, — Дарина медленно покачала головой, — А когда-то на этом месте стоял маленький посёлок на холме у реки. Я помню его, Алексей. Помню первые деревянные стены, первый частокол. Это была моя земля задолго до того, как пришли люди.

Принесли кофе, Дарина обхватила чашку обеими ладонями, вдохнула аромат и осторожно сделала первый глоток. Глаза её чуть расширились.

— Да, это не то, что я пробовала много лет назад и воспроизводила у себя на Кромке. Всё же иллюзия не сравнится с оригиналом, — произнесла она.

Хозяйка Медной горы откусила кусочек круассана, и на её лице появилось выражение искреннего удивления.

— Вот это вкусно, — Дарина посмотрела на булочку так, будто та была произведением искусства, — Откуда это?

— Из Франции, там их пекут с семнадцатого века. У нас тоже научились делать.

Мы завтракали не торопясь. Я рассказывал ей про современный мир, про интернет, телефоны, самолёты, а Дарина слушала внимательно, иногда задавая вопросы, от которых я терялся.

— А эта штука, — она указала на мой телефон, лежащий на столе, — Она позволяет говорить с любым человеком на Земле?

— Почти с любым, — кивнул я.

— Занятно. Я видела такие в журнале. Раньше для передачи информации нужно было отправить птицу или послать ветер. Теперь люди обходятся без магии.

— Технология та же магия, хоть и несколько видоизменённая, — улыбнулся в ответ.

Дарина усмехнулась. В этот момент она была похожа не на Богиню, а на женщину, которой открылся новый мир.

После завтрака мы вышли на улицу, и я повёл Дарину к ближайшему парку, решив, что природа ей ближе, чем бетонные улицы.

Парк встретил нас тенистыми аллеями, запахом листвы и тихим плеском фонтана. Дарина шла по дорожке, время от времени останавливаясь и прикасаясь к стволам деревьев. Каждый раз, когда её ладонь ложилась на кору, дерево будто оживало, листья шевелились чуть сильнее, а ветви чуть-чуть тянулись к ней.

— Они словно с тобой знакомы, — заметил я.

— Земля помнит, — тихо ответила Дарина, — Камень помнит, корни уходят глубоко, туда, где моя сила ещё жива. Велес отнял у меня небо, но землю отнять не смог.

Моя спутница остановилась у старого дуба, прислонившись спиной к могучему стволу, и закрыла глаза.

Я видел, как напряжение медленно уходило из её тела, как расправлялись плечи и разглаживалась складка между бровей. Дарина дышала глубоко и ровно, словно подзаряжаясь от всего живого вокруг.

— Хорошо, — прошептала она, — Как же хорошо.

Мы гуляли по парку около часа. Низвергнутая Богиня задавала вопросы обо всём: про людей на скамейках, про детей на площадке, про собак на поводках.

— А вон тот маленький, — она указала на карапуза лет трёх, который упорно пытался забраться на горку, — Он похож на Варвару, когда она была совсем крошкой.

Её голос дрогнул.

— Варька скучает, — произнёс я, — Спрашивает про тебя каждый день. Она знает, что ты рядом, даже если не видит.

— Я чувствую её,