Кромешник. Том 4 - Демьян Копьёв

здесь… — Дарина коснулась груди, — Каждую минуту, знаю, когда она радуется, когда злится, когда плачет. Я понимаю, что ей не место на Кромке, но не видеть дочь, это такое мучение.

— Не переживай, скоро ты с ней увидишься, — произнёс я и подмигнул.

Дарина посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом. Зелёные глаза блестели, но слёз не было. Богини не плачут, по крайней мере, не при свидетелях.

Ближе к полудню мы покинули парк и снова вышли в город. Москва шумела, гудела, жила своей бесконечной жизнью. Дарина освоилась, перестала вздрагивать от сигналов машин, научилась обходить прохожих и даже с любопытством разглядывала витрины.

В первую очередь зашли в торговый центр, и направились в бутик, чтобы купить новую одежду. Иллюзия — иллюзией, но новый гардероб для женщины, по моему мнению, это что-то сакральное.

Так и оказалось.

Я просидел пару часов на диване, пока Дарина примеряла то платье, то юбки с блузками, то джинсы. Один раз вышла ко мне в купальнике, заставив поперхнуться кофе, любезно предоставленным администратором магазина.

— Как я тебе?

— Отлично, — поднял вверх указательный палец, но пляжный сезон уже закончен.

В итоге, мы выбрали несколько нарядов и сейчас щеголяла в обтянутых кожаных брюках, отлично подчёркивающих округлую задницу и черной майке, удачно подчёркивающей упругую грудь, а сверху неё накинула шёлковую рубашку.

Прохожие стали пялиться на Богиню ещё сильнее, потому что у любого мужика, завидевшего такую шикарную женщину… Ну вы сами понимаете…

И да, я не исключение.

У одного из магазинов Дарина остановилась, привлечённая витриной ювелирного салона.

— Малахит, — произнесла она, кивнув взгляд на ожерелье лежавшее за стеклом, — Уральский, хороший камень, но огранка грубая.

— Если хочешь, купим.

Женщина повернулась ко мне с выражением искреннего удивления.

— Зачем? — она приподняла бровь, — Мне не нужны украшения из моего же камня. Это всё равно что дарить рыбе воду.

Я рассмеялся. Дарина тоже улыбнулась, широко и открыто, и это, пожалуй, было самое красивое, что я видел за последние несколько месяцев.

— Ладно, — согласился я, — Тогда пойдём обедать, я знаю одно место, где делают самый вкусный борщ в Москве.

— Борщ? — Хозяйка Медной горы склонила голову набок, — Это замечательно.

Я привёл её в маленький ресторанчик русской кухни, спрятанный в переулке за Арбатом. Место было тихим, немноголюдным, с низкими потолками, белыми скатертями и горшочками с живыми цветами на столах. Пахло домашней едой, мясным бульоном, свежим хлебом и пирогами.

Кузьма может приготовил бы и не хуже, но мне хотелось отвести Дарину именно сюда.

Моя спутница оглядела зал, впитывая атмосферу.

— Уютно, — оценила она, — Напоминает старые времена, когда люди ещё умели делать простые вещи красиво.

Мы заняли столик в углу, подальше от остальных гостей. Я заказал борщ, пельмени и графин домашнего кваса. Дарина доверила выбор мне, с любопытством наблюдая за тем, как я общаюсь с официанткой.

— Странно, — произнесла она, когда мы остались одни, — Сидеть вот так, в обычном месте, среди обычных людей. Они не знают, кто я, не чувствуют моей силы, не боятся. Для них я просто женщина за столом.

— Тебя это расстраивает?

— Нет, — Дарина задумалась, подбирая слово, — Скорее, освобождает. Здесь я не Богиня, не повелительница, не хозяйка. Просто… я.

— И кто ты, когда не Богиня?

Она посмотрела мне в глаза, и в зелёной глубине глаз промелькнуло что-то хрупкое, живое и человеческое.

— Не знаю, — тихо призналась она, — Кажется, забыла.

Принесли борщ. Дарина попробовала, и на её лице расцвело блаженство.

— Вот это я помню, — произнесла она с закрытыми глазами, — Свёкла, капуста, чеснок, вкус земли, пропущенный через человеческие руки.

Мы ели молча, наслаждаясь тишиной. Молчание не было неловким, наоборот, оно казалось естественным и комфортным, как будто мы знали друг друга давно, гораздо дольше, чем это было на самом деле.

После обеда я предложил прогуляться по набережной. Дарина согласилась.

Москва-река текла спокойно, отражая в воде голубое небо с редкими перистыми облаками. Вдоль набережной прогуливались пары, бегали дети и катились велосипедисты.

Дарина остановилась у парапета, глядя на воду.

— Она чистая, — произнесла с удивлением Хозяйка Медной горы, — Чернота сюда не добралась.

— Пока нет, — ответил я, — Мы запечатали расщелину на Пахре, это должно замедлить распространение.

— Ненадолго, — Дарина нахмурилась, и на мгновение в ней снова проглянула Богиня, — Ты закрыл одну рану, но болезнь не ушла.

— Знаю, — кивнул я, — Поэтому мы и готовим операцию. Когда доберёмся до ритуального зала отступников и уничтожим источник, болезнь отступит.

— Если уничтожите, — поправила она.

— Уничтожим, — твёрдо произнёс я, — Но для этого мне нужна твоя помощь, Дарина.

— Я знаю, — она положила ладонь на парапет, и я заметил, как камень под её пальцами чуть потеплел, — Я буду там, ради Варвары, ради тебя, ради мира, который был моим домом задолго до того, как его начали разрушать.

Мы постояли у воды ещё несколько минут, потом пошли дальше. Набережная тянулась вдоль реки широкой лентой, переходя то в парк, то в площадь, то снова в узкую дорожку у самой воды.

Дарина шла рядом, и постепенно расстояние между нами сокращалось, пока наши плечи не начали соприкасаться. Она не отстранялась, я тоже.

— Расскажи мне о Варваре, — попросила Дарина негромко, — Какая она сейчас?

Я улыбнулся.

— Она невыносимая, — начал я, и Дарина рассмеялась, — Нет, серьёзно, упрямая, как… ну, как ты. Любознательная до безумия. Сейчас помешана на вулканах, читает про них всё подряд, засыпает вопросами каждого взрослого, который попадётся под руку. Экскурсовод в музее чуть не расплакалась от её расспросов.

— Вулканы, — Дарина улыбнулась мягко и печально, — Она тянется к огню, к магме, к подземному жару. Это во мне, в моей крови. Я создавала горы, поднимала их из глубин, раскалывала кору земли, чтобы магма нашла выход. Это её наследство.

— Как я сказал, Варька первосортная упрямица, — продолжил я, — Если что-то решила, переубедить невозможно. Вчера заявила, что пойдёт с нами в подземелья, и по её глазам было ясно, это не каприз.

— Мои гены, — хмыкнула Дарина, — Я тоже никогда не отступала от задуманного.

— И ещё, — я помедлил, — Она добрая, по-настоящему. Да, может испепелить вампира и