Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

число чувствительных ресничек в толстой носовой слизистой выстилке. Поскольку каждая ресничка, улавливавшая определенную «пахучую» молекулу, связана с синтезом одного-единственного белкового рецептора, то и спектр генов, отвечающих за восприятие запахов, у тираннозавра был весьма обширный.

В целом его суженный мозг напоминал крокодилий. Были и расхождения: у тираннозавра задний полукружный канал внутреннего уха — высокий и несколько выгнутый вверх и вперед, из-за чего общая костная ножка каналов слегка закручена. Подобным образом этот орган устроен у животных, обладающих высокой координацией движений глаз и положения головы и шеи. Сама удлиненная улитка в сочетании с обширной барабанной полостью свидетельствует о хорошем низкочастотном слухе.

Обычно исследователи обращали внимание на отсутствие на слепках мозга тираннозавра заметных выпуклостей, которые могли бы быть зрительными долями. Поэтому ящера и «отправляют лечиться» к офтальмологу: мол, зрение у него — хуже некуда. Если бы тираннозавр не растерял все предковые признаки, роднившие его с крокодилом, так бы оно и было. Однако он в чем-то уже чувствовал себя «птичкой», и зрительные доли, как положено пернатым, сместились у него в нижнюю часть мозга, на оттисках которой их непросто распознать среди других структур.

О зрении больше говорит форма черепа. Резко расширенная мозговая часть с почти фронтальным положением глазниц обеспечивала бинокулярное зрение с полем обзора 55° — как у современного ястреба и даже шире (рис. 8.3; у кархародонтозавра, для сравнения, лишь 20°). Глазницы тоже были совсем немаленькие — 14 см в поперечнике. Глаз, конечно, не заполнял всю орбиту, но, сопоставив два этих показателя у крокодилов и страусов, можно догадаться, что орган зрения занимал 65–85% площади этого отверстия. Диаметр глазного яблока достигал примерно 10 см (страусиная модель подходит лучше, поскольку в глазнице крокодила размещаются мышцы, втягивающие глазные яблоки при погружении, и солевая железа). Это значит, что возросло фокусное расстояние и, как следствие, острота зрения, которая опять же могла быть сопоставимой с зоркостью хищных птиц (в 2,5–3,5 раза выше человеческой). Расстояние между зрачками ящера равнялось 40 см; у нас оно составляет 6,5 см, и мы, пока зрение не испортилось, хорошо различаем предметы на удалении до 1,3 км. Если обозначить эту предельную дальность видимости как D, расстояние между зрачками как I, а пороговое значение бинокулярного эффекта как dt, то можно рассчитать, на каком расстоянии засекал потенциальную добычу тираннозавр:

D = I/2 / tan(δt/2).

Неизвестную величину порогового значения бинокулярного эффекта (δt) для тираннозавра можно позаимствовать у птиц. Получаем δt, равное 9,6´–2,3´. И та наименьшая дистанция до тираннозавра, на которой можно было бы чувствовать себя спокойно (если бы не испускаемый «запах страха»), оказывается в пределах 140–600 м. Но не исключено, что и все 6 км, если слегка «поиграть» с указанными параметрами.

Такое бинокулярное зрение благодаря усилению глубины восприятия позволяет лучше фиксировать движущиеся объекты, даже если сам в этот момент не стоишь на месте. Кроме того, оно позволяет выделять жертву, пытающуюся слиться с окружающим фоном. Защитная окраска ей не слишком поможет, поскольку объект воспринимается в объеме, а не на плоскости. Не исключено, что тираннозавр, подобно хищным птицам, имел в сетчатке две «центральные» ямки, где плотность зрительных клеток особенно высокая, и от каждой из них отходит свое нервное волокно. Такая структура обладает исключительно высокой разрешающей способность, что важно для летящего на скорости хищника (птицы).

В роду предков тираннозавра череп расширялся, а глазницы занимали все более высокое положение над рылом и увеличивались в размерах (так же как это происходило по мере взросления отдельной особи).

Насколько все-таки находчивым был тираннозавр, оснащенный «крокодильим» мозгом?

Некоторые ящерицы и черепахи научаются открывать крышки контейнеров с кормом, овладевают навыками быстрее находить пищу, перенимая опыт собратьев, обладают определенной долговременной памятью. И, кстати, даже у рептилий юные умы больше тянутся к знаниям, чем старческие. Социальным животным при этом быть не обязательно: главное — умение наблюдать и желание научиться. (Из личных наблюдений анекдотического толка. Незаурядные способности проявляет довольно крупный пятнистый варан, который по лабиринту — канализационным коллекторам — находит путь в закрытый птичий парк в Куала-Лумпуре, чтобы полакомиться рыбой во время кормежки аистов. Причем прибывает точно ко времени подачи пищи. Другая особь преодолевает водную преграду до острова, где низко на деревьях гнездятся цапли, чувствующие себя в безопасности, и похищает птенцов прямо из гнезд, не выходя из воды.)

Опыты с аллигаторами показывают, что они способны определить, за каким объектом наблюдает соплеменник, и вообще понять, что тот что-то разглядывает, хотя и уступают в этом птицам. (Определенную проблему для сравнения задает образ жизни этих рептилий — на разделе двух сред.) Подобное ви́дение ситуации с точки зрения другого в психологии считается одним из важных признаков социального поведения. Если что-то пошло не так и наблюдаемый объект вдруг оказался не тем, что ожидалось, птица, будь то эму, тинаму или курица, вновь обращается взглядом к «немому собеседнику». Она буквально вопрошает: а оно того стоило или я в чем-то ошибаюсь? И далеко не все млекопитающие, кроме псовых и приматов, владеют навыками повторного контроля, а человеческие детеныши осваивают их лишь к полугоду. Тем более не по плечу столь сложная задача крокодилам. А тираннозавру?

Что, если мозг у него только выглядел крокодильим, а устроен был по-птичьи? А чего только птицы, особенно врановые и попугаи, не умеют! Это в басне лисица способна обмануть глупую ворону, которая «поужинать спокойно собралась». В реальной жизни произойдет обратное. Ведь пернатые — например, черная ворона — умеют обращаться с орудиями и изготовлять их по мере надобности; узнают себя в зеркале; способны к аналогиям и интуитивному мышлению; понимают причинные связи; быстро реагируют на изменение правил теста, а также предугадывают поступки себе подобных (и даже экспериментаторов). В речевых навыках она уступает разве что человеку: подает сложные звуковые сигналы и прислушивается к «реакции публики на сказанное». И социальное обучение «языку» в стаях существует. Даже считать черная ворона научилась — по крайней мере, до четырех. Причем считает вслух и каждое число озвучивает иначе. Она воспринимает любые цифры — и нарисованные, и названные, а затем отвечает нужным набором звуков. Синицы многократным повтором отдельных «нот» в своей «веселой песенке» указывают на размер хищника. Однако это не сознательная огласовка, как у вороны. (Черепахи вроде красноухой тоже умеют распознавать количество объектов — примерно до