Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

Подобно диплодоку, питаться тираннозавру помогала шея (и не только потому, что в ней проходил длинный пищевод). Остистая связка, обладая высоким запасом прочности, значительно облегчала работу мышц шеи по удержанию ее вместе с тяжелой головой на весу. Согласованное сокращение мощных мышц (поперечно-остистой, полуостистой, поверхностной длиннейшей), связывавших череп с шейными позвонками, придавало голове центростремительное ускорение. Это позволяло почти мгновенно на ходу ловить взглядом улепетывающую добычу. Особенно интересно, что тираннозавр мог резко, с высоким поперечным ускорением поворачивать массивную голову вбок или задирать вверх, нанося ею разящий удар в тело бегущей жертвы и сбивая ее с ног. Если же добыча весила не более 50 кг, то легким движением головы ящер подкидывал тело (или его часть) на 5 м вверх со скоростью 10 м/с и ловил широко раскрытой пастью. Энергия, высвобождаемая при сокращении головной и шейной мускулатуры, позволяла легко терзать чью-то тушу именно тогда, когда S-образная шея вытягивалась почти в струнку.

Череп при всем при том не рассыпался и даже не поскрипывал. Все потому, что его рыльная часть по мере развития тираннозавра росла в высоту, затылочная расширялась (до 0,9 м). Глазницы ужимались, приобретая контур замочной скважины, а черепные швы превращались в замысловатые зубчатые фестоны (рис. 8.3). Венечные отростки нижней челюсти расходились и утолщались, а ее задний отросток укорачивался и расширялся; передний край приобретал широкую U-образную форму. (Стык передней и задней частей нижней челюсти упрочивали венечная кость и очень мощные связки.) Поверх мозговой коробки добавлялись заметный сагиттальный (продольный) гребень и затылочный бугор. Некоторые парные кости, например носовые и сошники, полностью срастались. Все эти «достижения личностного роста» укрепляли сам череп и обеспечивали пространство для размещения объемной челюстной мускулатуры. (Суженные глазницы, к примеру, снижали напряжение на относительно слабом контакте слезной и скуловой костей.) Те же «переносица» и нёбо испытывали наибольшие нагрузки на кручение и растяжение, и будь парные кости раздельными, они могли бы не выдержать. Поэтому единый сошник приобрел жесткую ромбовидную форму и сросся с выростами верхнечелюстной кости, сформировав прочное вторичное нёбо, что весьма необычно для динозавров. А носовые кости выгнулись арочным сводом, который с античных времен использовался архитекторами как прочнейший несущий элемент (рис. 8.3). Этот свод гасил огромное давление верхнечелюстных зубов.

Череп вырастал огромным, до 1,4 м, — это 1/6 часть всей длины тела (у диплодока, вспомним, 1/200). Несмотря на размеры, он не был чрезмерно тяжелым: облегчали вес огромные окна в рыльной части и нижней челюсти, а также воздушные пазухи (рис. 8.3). Не будь этих полостей, череп весил бы почти 200 кг, с ними — на 30 кг меньше. Причем вздутые кости благодаря своему сечению делали всю конструкцию еще более прочной.

Примечательно, что каждый подраставший тираннозавр повторял в своем развитии историю предков — от трехметровых килеска (Kileskus) и дилуна до восьми-девятиметровых альбертозавра и дасплетозавра, в эволюционном ряду которых постепенно складывалась усиленная черепная конструкция. В итоге череп взрослого ящера становился очень прочным и совершенно монолитным, кроме внушительной нижней челюсти, конечно. Если в первые пять лет жизни тираннозаврик с низким черепом походил на двуногого крокодильчика (вполне возможно, пушистого, как цыпленок), то к 13–15 годам он превращался в рослого чешуйчатого ящера.

Едва проклюнувшись из яйца, метровый тираннозавр уже был вполне самостоятельной личностью, способной найти пропитание. Однако различия в строении черепа у юных и взрослых тираннозавров, как и размеры тела, не могли не сказаться на выборе пищи. Маленькие тираннозавриды предпочитали более диетическое питание, например «куриные окорочка». В их желудках сохранились кости задних конечностей нескольких годовалых десятикилограммовых цитипесов; наибольший из двух хищников заглатывал их вместе с перьями. На подобной диете тираннозавры прибавляли по 770 кг в год, т.е. в среднем по 2 кг в день. (Лишь во второй половине жизни темпы роста падали, о чем можно судить по сильно сближенным ростовым линиям на спилах костей.)

Такой динозавр был слишком уж хорошо оснащен крепкими зубами в мощном черепе, чтобы вести образ жизни побирушки-падальщика. Конечно, от дармовой туши или каркаса, если таковые попадутся на глаза или ударят запахом в нос, еще никто не отказывался, включая современных львов и жирафов. (Последние не гнушаются обгладывать кости родственников.) Однако тоннаж тираннозавра никак не позволял ему довольствоваться «просрочкой», поскольку взрослому ящеру требовалось покрывать ежедневные энергетические издержки (до 1 млн кДж) на поиск и преследование добычи. Ведь мертвое тело не валяется где-то до бесконечности (если это не неопознанный труп в морге), а утилизируется по большей части разными насекомыми и микробами за неделю. Это значит, что встретить такое же по массе, но живое тело можно гораздо чаще, в итоге получив свой заслуженный 1 млн кДж. К тому же, как это следует из кривой соотношения размера и численности особей для всех местных, «адских», ящеров, бо́льшую часть населения и биомассы в этом сообществе составляли отнюдь не многотонные гиганты. Вероятность, что падаль сожрут шустрые тираннозавры-подростки (которые ну совсем не уважали старших), другие небольшие хищники или даже птерозавры-аждархиды, была на порядок выше. А самый опасный соперник в борьбе за пищу — шустрый нанотиранн (Nanotyrannus) — при вдвое меньшем размере имел вдвое более крупные когти на удлиненных передних лапах и быстрее передвигался. Он был крепче и сообразительнее и представлял особую опасность для тираннозавровой молоди. Так и в современной африканской саванне все «лучшее» достается гиеновым собакам и пятнистым гиенам, а отнюдь не взрослым львам. Поэтому выживать, ежедневно играя в лотерею «найду — не найду», могут себе позволить только существа, способные воспарить в небеса, где большая площадь обзора сочетается с малыми затратами на перемещение, например стервятники.

Чтобы к ничтожным 10% от необходимого количества килоджоулей, добытых на мелких вздувшихся тушках, добавить основные 90%, требовалось бегать или хотя бы споро ходить. Насколько быстр был тираннозавр? Если полагаться только на строение скелета конечностей, может показаться, что и 50 км/ч для него не запредельная скорость. (Приводят и более впечатляющие цифры — 100 км/ч, но это «чистая физика» с учетом нормального ускорения и отношения лобового сопротивления к массе у гепарда.) Во всяком случае, у тираннозавров, как у бегающих позвоночных, были длинные ноги, а также очень подвижные суставы, которые