Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

представляется не столько «интересной», сколько травмоопасной. Так, у разных гребенчатых ящеров, включая позднемеловых жителей центральной части нынешнего Благовещенска, выявлены довольно частые, но залеченные повреждения остистых отростков позвонков в основании хвоста. Поскольку эти позвонки находились как раз над клоакой, такие увечья могли нанести друг другу разве что брачные партнеры в брачном же пылу, когда один многотонный динозавр наседал на другого. Увы, при этом и остеомиелит еще развивался нередко, и образовывались болезненные костные мозоли, и значительные участки шкуры отрывались. Трудно приходилось динозаврам в первую брачную ночь (и во все последующие тоже)…

Не исключено, что, встречая себе подобных, ящер не всегда пускал в ход зубы. При жизни они прятались за губами, которые плотно их прикрывали. Эмаль, хотя и обладает исключительной твердостью, весьма чувствительна к температурным перепадам, сухости и очень быстро собирает вездесущие микробы. Да, у крокодилов большие зубы устрашающе торчат изо рта, но эти-то рептилии в воде живут. И «улыбку» хищного динозавра рисовали по образцу крокодильей коварной ухмылки, а не так, как у варана, который зубы показывает лишь во время атаки. Крокодил-то динозавру роднее. Да и куда огромные коронки (до 18 см высотой), казалось бы, спрячешь?

Вот к зубам-то и следовало присмотреться. У крокодила эмаль толстая, но с внешней стороны со временем истончается сильнее — до самого дентина (не очень приятные ощущения при этом возникают, наверное). У тираннозавра эта зубная ткань потоньше и равномерно распределена вокруг коронки, даже если зуб не замещался два с лишним года (более 770 дней). Такое возможно, только когда эти детали скрываются под слизистой оболочкой и зубными чешуями, как у ящериц. Вдобавок вдоль края верхней челюсти у тираннозавра выстроился ровный ряд отчетливых дырочек (рис. 8.3). Подобные отверстия, связанные и с кровотоком, питающим губы, и с чувствительными ответвлениями тройничного нерва, у ящерок тоже имеются. Но у водных крокодилов их нет.

Спокойный тираннозавр зубов (самых широких и высоких среди всех теропод) не показывал. Делал это, только возбудившись близостью пищи, врага или партнера — или и первого, и второго, и третьего в одном лице. Каннибализм — отнюдь не редкое явление среди зверей размером с человека и более. (А уж среди мелких — вплоть до грызунов — и подавно. Дети — это отличный запас живого белка, который всегда под рукой или лапой, и ужин с родителями нередко заканчивается просто ужином родителей.) Наверное, именно из-за выедания «мелочи» лишь каждый пятый ящер доживал до пубертата (14–15 лет), и половина смертей приходилась на годовалый возраст. Впрочем, у медленно развивающихся крокодилов показатели детской смертности остаются высокими вплоть до 10-летнего возраста.

Вменить каннибализм тираннозавру в вину непросто, но под давлением неопровержимых улик он «сознается». Ведь на костях молодых ящеров из Адского ручья остались следы зубов крупного хищника, будто в них всаживали большой кол с пильчатой кромкой. Кроме тираннозавра, других столь же масштабных плотоядных животных там в то время не встречалось. Значит, он и убил. Гигантского сухопутного крокодила, если бы таковой в тех местах водился, пришлось бы все равно вывести из-под подозрения: от его зубов остаются либо округлые дыры, либо царапины. Короче, ящер был пойман с поличным. Каннибал грыз жертву боковыми зубами, к которым он мог приложить наибольшее усилие, а особо лакомое мясо осторожно соскабливал передними «резцами». Буквально вылизывал…

Как-то непохоже на животное со слабыми, чуть что выпадавшими зубами. Более того, на тазовых костях трицератопса — вечного спутника тираннозавра с Адского ручья — обнаружены десятки ямок до 2 см глубиной. Если залить их быстро отвердевающим пластиком и извлечь, то получаются замечательные копии тираннозавровых зубов. Опыты с подвздошной коровьей костью, в которой пробивали дыры, напоминавшие эти следы, показали, что тираннозавр кусал с силой от 6400 до 13 400 Н. (Нижний предел превосходит силу укуса и льва, и пятнистой гиены.) Однако все это не доказывает, что один динозавр впился в полумягкое место живого соплеменника, цапнув его до кости. Скорее он уже расчленял убоинку. А вот утконосому эдмонтозавру удалось в последний миг вырвать свой мясистый хвост из пасти хищника — на шкуре раны со временем затянулись, но пробоины на позвонках остались навсегда. Если добыча пыталась вывернуться, когтистая задняя лапа вминала ее в землю.

Измеряя площадь сечения блока приводящих мышц, скорость сокращения, предельную длину мышечных волокон и угол их прикрепления к сухожилию [38], удается объективнее оценить силу давления зубов тираннозавра: 17 000–30 000 Н для передних и 33 000–54 000 Н для задних. (Эти показатели даже выше, чем у большой белой акулы или гребенчатого крокодила — чемпионов по силе укуса среди современных позвоночных: 16 400 и 34 400 Н, соответственно.) Сама по себе скорость сокращения указанной мышцы и длина волокон на силу укуса не очень влияли, но от них зависело, насколько быстро динозавр мог сомкнуть пасть. А вот площадь сечения мышц, сжимавших челюсти, чтобы зубы сдавили трепещущую плоть с такой силой, должна была составлять 6300–8000 см2.

Добычу тираннозавр расчленял без выдумки, но умело: впивался зубищами и вырывал большие куски. Кроме чудовищной силы, с которой защелкивались челюсти, дробить кости помогали слегка уплощенные с боков и чуть загнутые назад конические коронки. Они состояли из как бы вложенных друг в друга дентиновых конусов, что позволяло нагнетать давление 700–3000 МПа в точке укуса. Коронки не были совершенно одинаковыми по форме сечения и положению пильчатых кромок: пять разных типов зубов занимали свои места в челюстях (рис. 8.3, 8.5). Кромку образовывали долотовидные зубцы, покрытые утолщенной эмалью. Причем кристаллиты выстраивались в ней «елочкой»; каждая такая «елочка» закручивалась спиралью, что усиливало режущий край.

Рис. 8.5. Череп тарбозавра (Tarbosaurus bataar) со стороны нёба, на котором хорошо видны зубы разной формы, длина черепа 1,2 м; позднемеловая эпоха (72–68 млн лет); Нэмэгэтинская котловина, Южно-Гобийский аймак, Монголия (Институт палеонтологии МАН, Улан-Батор)

Когда пильчатые зубы срабатывали вместе, они как бы перфорировали кость по дуге. Даже мощный воротник трицератопса разваливался на части, получив 80 таких «пробоин». Копролиты «королевской величины» (40 см длиной и 2,5 кг массой), как их отрекомендовали сами исследователи, во множестве содержат костные осколки, скругленные и искрошенные до размера песчинки. Это значит, желудочный