Александр Пушкин. Покой и воля - Сергей Владимирович Сурин

Июль, 18: в магазине Беллизара – политические и исторические труды Бенжамена Констана и сочинения мадам де Сталь в 17 томах.

Июль, 20: в магазине Беллизара – еще один экземпляр исторического романа Бульвера Литтона «Риенци».

Июль, 24: в магазине Л. Диксона – «Детские книжки для раскрашивания».

Июль, 28: в магазине Беллизара – «Англо-французский словарь» (в двух томах).

Июль, 30: в магазине Беллизара – «Ежегодники» за 1834 и 1835 годы (обозрение истории, политики, литературы).

Август, 5: в магазине Л. Диксона – четыре тома избранных статей из Эдинбургского ревю.

Август, 15: в магазине Беллизара – сочинения Ювенала на французском языке (в трех томах), «Англо-французский словарь» (в двух томах).

Август, 29: в магазине Беллизара – «Мемуары, или Тридцать лет в пустынях Северной Америки» Джона Тернера.

Судя по количеству купленных книг, поэт собирался жить долго.

Последняя осень

В начале сентября Пушкин, выходя из книжного штопора, ссорится с управляющим дома Баташева, съезжает от него и заключает контракт на съем квартиры на Мойке, 12, – в 11 комнат и всеми службами в бельэтаже дома княгини Софьи Волконской, сестры декабриста Сергея Волконского (ее считали странной – она гуляла по Невскому проспекту без прислуги!..). Стоимость здесь на 300 рублей больше, чем на третьем этаже в доме Баташева (4300 рублей), а комнат почти в два раза меньше (разочарование для братьев супруги).

«Я вынужден был покинуть дом Баташева, управляющий которого негодяй». (Из письма Александра Пушкина отцу)

В октябре Пушкин доделывает заключительные главы «Капитанской дочки» (это особое время для русской истории). Написав «Бориса Годунова», Александр Сергеевич, как известно, говорил – ай да Пушкин, ай да сукин сын. Что же говорил Пушкин, написав «Капитанскую дочку»? Наверное – кричал, высунувшись, несмотря на прохладный осенний ветер, из окна своего кабинета: «Скорее дайте сюда Вальтера, где этот Скотт? – я заткнул его за пояс!..» (сначала император в 1826 году советует Пушкину переработать «Годунова» в духе Вальтера Скотта; потом уже сам поэт в ноябре 1833 года пишет Нащокину: «Погоди, дай мне собраться, я за пояс заткну Вальтер Скотта!» – и вот Пушкин собрался; так что на вопрос: «Вы не видели Вальтера Скотта? Куда он подевался?» – можно было смело отвечать: «Он за поясом Александра Сергеевича Пушкина…»)

Дом на Мойке, 12

И, конечно, октябрь 1836 года – это 25-летие Царскосельского лицея. 11 человек пришли 19 октября на квартиру лицейского «старосты» Михаила Яковлева. Егор Антонович Энгельгардт предлагал собраться первым трем выпускам вместе, но большинством голосов директорское предложение отклонили. Первые – всегда особенные. Такого выпуска больше уже не будет. Тем более что последний, переживший всех, должен, выполняя завет Пушкина, отпраздновать лицейский праздник в одиночку с чашей вина…

Пушкин (в этот раз успешно нашедший квартиру Яковлева) по сложившейся традиции проявил редакционную активность, сев за протокол. Вкусно обедали, провозглашали тосты, читали письма Кюхельбекера и старинные протоколы сходок. Перебирали архив старосты Яковлева, а там чего только не было из старого, доброго, лицейского…

А. Агин. М.Л. Яковлев

С какого-то момента стенограмму продолжил Яковлев – то ли Пушкин устал, то ли загрустил. По версии Яковлева, Пушкин начал читать стихи на 25-летие Лицея, но не припомнил до конца. По другой версии – сорвался: подступили слезы, даже дочитать не смог. Как чувствовал, что это было в последний раз.

Пушкин прощался с 19 октября.

Была пора: наш праздник молодой

Сиял, шумел и розами венчался,

И с песнями бокалов звон мешался,

И тесною сидели мы толпой…

Долго и тесно теперь уже не сидели – начав обедать в полпятого, в полдесятого уже разошлись. И это в юбилей!..

…Меж нами речь не так игриво льется,

Просторнее, грустнее мы сидим,

И реже смех средь песен раздается,

И чаще мы вздыхаем и молчим.

Всему пора…

Пора. Унылая пора. Есть время жить и время умирать. Через сто два дня Пушкина не станет.

Но жизнь продолжалась. Традиционные танцевальные пары на вечерах у Карамзиных: Екатерина Гончарова с Александром Карамзиным, Александрина Гончарова с Аркадием Россетом, Натали Пушкина – с Дантесом (традиционное танцевальное место Пушкина, видимо, у стойки бара…).

Роковое письмо

В начале ноября Пушкин получает оскорбительное анонимное письмо, которое было одновременно направлено еще шести адресатам (с этого момента начинается громкий обратный отсчет жизни поэта). Некоторые передали письма Пушкину, кто-то сжег, Виельгорский отправил в III отделение.

Анонимное письмо

Между супругами происходит объяснение (по словам Вяземского, Наталья подтвердила приставания Дантеса и увещевания Геккерна). Возможно, за два дня до этого произошла умело подстроенная встреча Дантеса и Натальи Николаевны у Идалии Полетики, где Дантес с пеной у рта уверял, что готов застрелиться, если Наталья Николаевна не будет к нему расположена (вот бы Наталье Николаевне и проверить готовность Жоржа уйти из жизни…). Громкий ответ Натальи Николаевны (вместо выстрела) привлек внимание кого-то из домашних – свидание оборвалось.

Пушкин посылает вызов Дантесу – Жуковский и Соллогуб уговаривают (в течение 13 дней) отозвать этот вызов – Дантес неожиданно делает предложение Екатерине Гончаровой (свояченице поэта) – Пушкин не верит в предстоящую женитьбу француза, – но, убедившись, что Дантес и вправду женится, отменяет свой вызов, – но на балу (где официально объявили о помолвке) французу не кланяется – и пишет (через несколько дней, не выдержав) максимально оскорбительное письмо Геккерну, – при этом письмо не отсылает, а кладет в недолгий ящик – дуэльное письмо ждет своего часа, – а Жуковский тем временем рассказывает о происходящем царю…

П.Ф. Соколов. А.И. Тургенев

Через 10 лет после московской происходит петербургская аудиенция поэта с императором (в его кабинете в Аничковом дворце), которая началась – так же как и в Чудовом монастыре Кремля – в районе четырех часов пополудни. Пушкин дает обещание не драться на дуэли и обратиться к императору, если история возобновится.

Последнее хорошее, светское, отвлекающее

Музыка, танцы, театр, светские обеды и вечерние приемы у друзей лечат, успокаивают и отвлекают от катастрофической реальности. Как ни странно, предсмертный декабрь – один из самых активных месяцев в этом отношении. Настоящий светский интенсив.

Где обедал Александр?