Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

Сознание вернулось к нему уже под водой. Ни раз и ни два ему приходилось тонуть, но Зеленая борода неизменно выплывал. Однако в этот раз, только открыв глаза, он окаменел от ужаса…

Повсюду сплошной мрак, дна не было видно, однако сквозь мутную воду нечто золотилось. Через пару секунд он увидел их — поднимаясь к поверхности, они повергли старого моряка в трепет.

У них у всех были хвосты и плавники. Их были десятки, а то и сотни. Все они тянулись к нему, и к остальным матросам, которые вместе с адмиралом барахтались в воде. Ближе всех оказалась женщина с длинным рыбьим хвостом — и вся в золотых украшениях.

Улыбнувшись ему, русалка схватила адмирала за руку. Прямо в голове прозвучал смех, а затем и слова:

— Иди ко мне, отважный моряк… Будь моим тысячным мужем…

Адмирал никогда не был женат, и после этих слов ему стало ужасно грустно.

Взяв девушку за руку, он забыл обо всем — и о стране, и о погибающем флоте, и об августейшей особе Императора, и даже о своей священной миссии.

Главное, что осталось в его душе были глаза русалки. Они буквально светились изнутри. Она потащила его вниз — во тьму, а адмирал полностью отдался ее объятиям. Прежде чем навеки закрыть глаза, фон Мерц вгляделся вниз.

И увидел там Его. Того, кого моряки называли морским дьяволом. Вместо лица у этого чудища были щупальца, в перепончатых руках Он держал нечто напоминающее золотой дворец…

Сам монстр был размером с бездну.

* * *

Эта часть полета оказалась не менее сложной. Не раз и не два птицам почти удалось свалить меня, но пламя жгло их на подлете. А потом молнии, огонь и снова выстрелы с земли…

Башня неумолимо приближалась. И тут в нас пустили огненного змея. Увернуться было нереально.

— Держись! — и я, накрыв Марьяну крыльями, завертелся в воздухе. Пасть змея сомкнулась над нами.

А затем — взрыв. Тварь обиженно взвыла, и ее разметало по ветру. Потрепанные и уставшие мы летели дальше.

И вот дымно-черные стены. Мы были на месте. Я закружился кругом Башни, взлетая все выше. Какое счастье было видеть мой дом так близко. Годы не пощадили эти камни, но Башня была все такой же. Виток за витком, мы забирались к вершине.

Снизу продолжали отчаянные попытки помешать нам — и наконец выстрелили тем самым лучом, которым меня встретили еще на подлете к городу, но он разбился о саму твердыню.

Это было их ошибкой, ибо Башня тоже умела обороняться. Отраженный Луч полетел обратно в этого невезучего мага. Грохот поднялся на весь остров.

И вот мы на самом верху. За краем плоской крыши сверкало заходящее солнце. Оно словно ждало нас.

Сделав несколько последних взмахов, я приземлился за поручнями и выпустил Марьяну. Она отскочила от меня, как от призрака. Глаза как два пятака.

— Поблагодаришь в следующий раз… — проговорил я и оглянулся.

Отсюда открывался впечатляющий вид. Впрочем, как и всегда. Дарья любила подниматься сюда, чтобы полюбоваться закатом и восходом. Каждый божий день…

Ее внучка однако была явно не настроена любоваться видами.

— Ты вернулся, — сказала она, пятясь. — Зачем?

— Как зачем? Чтобы вернуть свое. И спасти вас, дураков, от себя же.

Но Марьяна покачала головой.

— Не ври. Ты — Дракон. Вершина пищевой цепи двух миров. Ты здесь, чтобы поработить нас.

Я улыбнулся.

— Да, я Дракон. Как будто ты не знала? А насчет того, собираюсь ли я поработить вас?.. Сиди здесь, Принцесса. Я вернусь.

Взмахнув крыльями, я оставил Марьяну на самой вершине мира. Судя по ее лицу, она бы согласилась быть где угодно, но только не здесь.

* * *

— Нет, Ваня, — проговорила Марьяна, как только Иван…

Хотя какой он к черту Иван? Он — Дракон. В нем и человеческого почти ничего не осталось. Одни крылья, зубы и когти. От одного взгляда на Него мороз по коже. Допустить, чтобы Он остался самым могущественным существом в Королевстве, а там и в мире?

Ну уж нет.

— Если ты думаешь, Ваня, что я буду просто сидеть и ждать тебя… То ты ошибаешься!

Проводив удаляющийся силуэт глазами, она принялась искать вход в Башню и быстро нашла его — и стоило ей подойти поближе, как дверь сама открылась перед ней.

За порогом ее ждала темнота.

* * *

На кладбище.

По пути сюда его изрешетили как отбивную. Ублюдки… А королевна умудрилась неплохо подготовить город к осаде. Внутри творился сущий ад, а вот от вторжения извне они неплохо защищались.

Неужели он недооценил их?..

— Нет! Это случайность! Все сука Кирова!

До ближайшего портала Василий добрался на последнем издыхании и, едва оказавшись у той самой могилы, рухнул на землю.

Рука… Вернее, ее отсутствие доконало его. Сука Марьяна, сука Инквизиторша… А ведь он так и не смог убить эту одноглазую бабу… Пытаясь подняться, Василий хохотнул и сжал культю, чтобы хоть немного остановить кровь. Какая нелепость.

Девочка оказалась куда умнее, чем ему казалось. Убила всех его тайных агентов. Всех его тайных почитателей, у каждого из которых в усадьбах было спрятано по зеркалу, через которое он мог раздавать приказания.

— Сука, — выдохнул он, пытаясь доползти до места, откуда пахло спасением. — Это все ты, Дарья… Сука… Ну погоди…

Похоже, план придется менять. Как и предыдущий, чтоб его! Ему казалось, что взять Город с помощью порталов будет делом пары дней, но нет. Теперь придется стирать чертов Город с лица земли.

— Уничтожу… Всех уничтожу! Всех!

Он поднял глаза и увидел отца. Сердце сделало один удар, и затихло.

Это был памятник Олафу, убийце Дракона. Единственный, что остался в Королевстве. Лицо его было разбито, и от нее осталась одна верхняя часть.

В закатном полумраке Василию казалось, будто пустые глаза покойного короля насмехаются над ним.

— Что смотришь?.. — буркнул Василий, приближаясь. — Не смотри на меня, папа… Я не такой как ты…

Он сглотнул. Ему всегда говорили одно и то же. Ты не отец, Вася… Ты не отец…

Как ни странно, но портал в Изнанку открылся у подножья памятника — и прямо в склепе, где лежали останки умершего короля.

И только он выломал дверь, как сзади послышался звук. Крылья?..

— Нет!

Василий был быстр даже с такой раной, но тот, кто гнался за ним, оказался еще быстрее. Внутрь склепа Василий вкатился с жутким криком — удар с неба был словно молния. Быстрый. Яростный. И беспощадный.

Лестница вниз оказалась крутой.