Народ бессмертен - Василий Семёнович Гроссман

class="p1">…колодцы, таившие в своей прохладной зеленовато-синей тьме отраву… – Отравление источников пресной воды могло использоваться как армией вторжения при наступлении, так и обороняющейся стороной в качестве тактики «выжженной земли».

…мокрой от крови и посолоневшей от слез… – В рукописи и машинописях иначе: …мокрой от крови, посолоневшей от слез, тяжкой от мертвых тел (1: 108).

…неужели зря он впервые, с профессорской тщательностью… – В рукописи: …неужели зря он впервые, совершенно по-новому… (1: 109).

– Повторим налеты на пехоту? – спросил начальник штаба.

– Нет, – ответил Мерцалов.

В рукописи:

– Повторим налеты на пехоту? – спросил начальник штаба.

– Нет, подождите, – ответил ему Мерцалов.

– Повторим атаку танков? – спросил начальник штаба.

– Нет, – ответил Мерцалов (1: 109).

Мерцалов смотрел на карту… 〈…〉 Никогда, пожалуй, не испытывал он такого волнения и такой радости. – В записных книжках Гроссман фиксирует свои собственные размышления об этом: «Война – искусство. В ней дружат элементы расчета, холодного знания и умного опыта с вдохновением, случаем и чем-то совсем иррациональным. 〈…〉 Дружат, дружат, а иногда и враждуют. Это как музыкальная импровизация, которая немыслима без гениальной техники» (Гроссман 1989: 313–314).

Но Мерцалов знал: эта великая жертва не могла ничем исчерпать ответственности за исход сражения. – В рукописи: Теперь Мерцалов понял, что есть минуты, когда жертва жизнью лишь малая часть того, что требуется от командира. Даже эта великая жертва не могла ничем исчерпать ответственности за исход сражения (1: 111).

…силы немецкой артиллерии и минометов. – В рукописи далее предложение, вычеркнутое Гроссманом: Начальнику штаба это распоряжение показалось нелепым (1: 111).

– Товарищ Мерцалов, мы продвинулись на восемьсот метров… – В рукописи: – Товарищ Мерцалов, с таким великим трудом мы продвинулись на восемьсот метров… (1: 111).

– Но вас обвинят, – тихо сказал начальник штаба, – вы знаете, как Самарин строг. – В рукописи и машинописях:

– Но ведь вас обвинят, – тихо сказал начальник штаба, – вы знаете, как Самарин строг ко всякому приказу об отступлении (1: 112). Вероятно, здесь подразумевается строгое соблюдение приказа Ставки Верховного Главнокомандования Красной армии № 270, согласно которому все военнослужащие обязаны сражаться до последней возможности, даже если войска окружены силами противника. Нарушители считались дезертирами и могли быть расстреляны на месте, а их семьи подлежали аресту и лишались всех государственных пособий и поддержки.

– Товарищ Мерцалов, – медленно повторил дивизионный комиссар. – Я радуюсь за вас. Вы руководите боем отлично…

В рукописи и машинописях:

– Товарищ Мерцалов, – медленно повторил дивизионный комиссар. – Я радуюсь за вас. Опытом созрели. По-настоящему нашему отступлению конец подходит. Вы руководите боем превосходно… (1: 112).

XXI. В штабе Брухмюллера

…разместившемся в помещении школы. – В рукописи и машинописях далее: Брюхмюллер, отпивая кофе, поглядывал на многокрасочную таблицу-картину, служившую некогда ученикам сельской школы пособием к пониманию того, что человек произошел от обезьяны или, верней, имеет с ней общих предков. Картина почему-то раздражала его, рассердила его и даже обидела его. Ему показалось, что плакат этот оставлен на стене русскими не без задней мысли (1: 113).

– Да, – сказал он с простотой, немного шокировавшей Грюна… – В рукописи: Да, черт бы их всех побрал, – сказал он с армейской простотой и грубостью, шокировавшей Грюна… (1: 113).

Но меня это не совсем радует, я не люблю тумана. – В рукописи: – Но меня это не совсем радует. Кто знает, я жду из этого тумана всякой чертовщины (1: 114).

– О, тут нечего ждать, – сказал Грюн, – мы им навязали всю сложность нашей современной немецкой войны. – В рукописи: – О, тут нечего ждать, – сказал Грюн, – они привыкли к элементарным видам боя, а мы им навязали всю сложность нашей современной немецкой войны (1: 114).

…бронированные черные машины – «шварцтодт» прозвали их солдаты. – Словом «шварцтодт» (от нем. Schwarzer Tod, дословно «черная смерть», «чума») солдаты вермахта называли советский штурмовик Ил–2. Сами конструкторы дали ему прозвище «летающий танк», пилоты люфтваффе гораздо чаще называли Ил–2 «бетонным самолетом» (нем. Betonflugzeug), «цементбомбером» (нем. Zementbomber) и «Железным Густавом» (нем. Eiserner Gustav). Запущенный в серийное производство в феврале 1941 года Ил–2 использовался в боевых действиях на всех фронтах Великой Отечественной войны.

…рассказ полковника о еде. – В рукописи далее: В этом было что-то простодушно армейское, народное, немецкое… (1: 115).

…чувство связанности. Чья-то воля мешала ему, путала его распоряжения. Невыносимо было чувство пусть даже минутного преимущества… – В рукописи иначе: …чувство связанности и бессилия. Чья-то сильная и умная воля мешала ему, путала его распоряжения. Казалось, человек, находившийся по ту сторону фронта, подслушивал его мысли и быстро, легко срывал то, что хотел делать Брухмюллер. Брухмюллер ощущал мысль, волю, характер этого человека по ту сторону фронта, и невыносимо было чувство пусть даже минутного преимущества… (1: 116–117).

XXII. Смерть не победит!

…терпеливо выжидают встречные. – Далее в рукописи и машинописях: Может быть, зенитчики охраняют этот мост? (1: 120).

…думают, вспоминают, смотрят на землю… – В рукописи и машинописях: …думают, вспоминают дом, жену, детей, смотрят на землю… (1: 120).

– Ох и хорошо, ребята! – В рукописи: – Ох и хорошо жить на нашей земле, ребята! (1: 121).

Тоска сжала сердце Богареву. – В рукописи далее: От чувства ненависти к врагу перехватило дыхание (1: 121).

…ясно представлял себе ту черную силу, которая расползлась по народной земле. Земля народа! – В рукописи: …ясно представлял себе ту страшную реакционную силу, которая расползлась по земле трудового народа. Земля трудового народа! Святая кровь борцов за революцию, великие дела революционеров всех времен и народов… вольница Разина и Пугачева (1: 121).

Томас Мор (1478–1535) – английский писатель-гуманист и философ, получивший широкую известность благодаря книге «Утопия» (1516), в которой изложил свое понимание идеального общественного устройства на примере вымышленного островного государства Утопия.

Роберт Оуэн (1771–1858) – английский философ, социалист и педагог; был одним из первых социальных реформаторов XIX века, стоял у истоков профсоюзного и рабочего движения. Работы Оуэна были одним из источников идей коммунизма, его идеи были переосмыслены Карлом Марксом, Фридрихом Энгельсом и Владимиром Лениным. Опыт оуэновских коммун стал примером при проведении первых коммунистических экспериментов в Советской России после 1917 года.

…в статьях Белинского и Герцена, в письмах Желябова и Михайлова, в словах ткача Алексеева… – Гроссман перечисляет представителей революционно-демократического направления общественной мысли в России XIX века: литературный критик и философ Виссарион Белинский (1811–1848), писатель и философ Александр Герцен (1812–1870), революционеры-народники Андрей Желябов (1851–1881), Александр Михайлов (1855 – 1884) и Петр Алексеев (1849–1891) выступали за отмену крепостного права и призывали к построению справедливого общества на основе самоуправления.

…в словах ткача Алексеева выражалась вечная тоска человечества о земле равноимущих… – В рукописи иначе: …в словах ткача Алексеева, великие всечеловеческие гении