Метаноя - Иеромонах Тихон (Невидимов)

Исаак Сирин подтверждает эту истину: ”Мир души – это когда сердце перестает метаться в поисках опоры, потому что нашло Опору, Которая не колеблется”. Я метался. Я искал опору в деньгах – они уходили. В людях – они менялись. В здоровье – оно болело. В успехе – он был призрачен. Я был как человек, который в бушующем море хватается за проплывающие щепки. Ни одна не могла удержать. А нужно было перестать хвататься и просто лечь на воду, доверившись Тому, Кто держит само море.

...Я устал бесконечно строить, охранять, бояться потерять. Я понял, что мое ”мирное небо” – это иллюзия. Под ним всегда была тревога. Я решил: хватит. Я перестану искать мир там, где его нет. Я начну искать его там, где он есть.

...Я перестал вкладывать свое сердце в то, что может быть отнято. Я научился иметь деньги, но не полагаться на них. Иметь и заботится о здоровье, но не считать его вечным. Иметь отношения, но не делать их своим богом.

...Я переставал требовать от жизни стабильности. Я принимал, что жизнь нестабильна, и искал опору в Том, Кто не меняется.

...Я учился отдыхать в Боге, когда вокруг все рушилось. Не ждать, когда буря утихнет, а обретать покой в самой буре.

Да, я чувствовал себя человеком, который отпустил все веревки, за которые держался, и теперь падает. Но падения не было. Я падал в руки Того, Кто всегда был рядом, но Кого я не замечал, потому что был занят удержанием своих веревок.

...Феофан Затворник пишет: ”Мир души рождается из предания себя воле Божией. Когда ты говоришь: ”Будь что будет, я с Тобой”, – тогда приходит покой”. Я учился говорить это. Не как формулу, а как состояние. Я учился смотреть на рушащиеся планы и говорить: ”Господи, Ты знаешь лучше”. Я учился смотреть на потери и говорить: ”Ты – мое приобретение”. Я учился смотреть на смерть и говорить: ”И ты – моя жизнь”.

Позже. Когда я переживал тяжелый кризис... Все, на что я опирался, рушилось: работа, здоровье, планы. Старый я метался бы, искал выход, цеплялся за соломинки. В этот раз я не метался. Я лег на кровать, закрыл глаза и сказал: ”Господи, я не знаю, что будет. Я не знаю, как это разрешится. Но я знаю, что Ты – есть. И я остаюсь с Тобой”... И в этот момент я почувствовал мир. Не объяснимый, не зависящий от обстоятельств. Я лежал, вокруг рушилось, а внутри было тихо. Как будто якорь упал на дно, и корабль перестало бросать. Буря не утихла, но я перестал быть ее игрушкой. Я был в буре, но не принадлежал ей. Я принадлежал Тому, Кто над бурей.

...В тот день я понял, что такое мир души. Это не отсутствие проблем. Это присутствие Бога, которое сильнее любых проблем. Это когда сердце перестает искать безопасность во внешнем, потому что обрело безопасность в Вечном. Это когда ты можешь потерять все, но не потерять себя, потому что ты – не в том, что имеешь, а в Том, в Ком пребываешь...

Я не пребывал постоянно, но я вкусил этого пребывания. Я узнал, что такое отдыхать в Боге. Это не усилие, не напряжение, не ожидание. Это просто – быть. Быть в Нем, как рыба в воде, как птица в воздухе. Не замечая среды, потому что она – сама жизнь. Именно когда ты начинаешь жить с Богом в буре рождаются самые невероятные возможности для самореализации...

Окружающая жизнь не стоит на месте... Пришла тревога, ум начал метаться, сердце сжалось. Я понял, что снова начал искать опору в зыбком. Я перестал отдыхать в Боге и начал цепляться за обстоятельства. И мир ушел.

...Мир души – это не то, что получают однажды. Это постоянное возвращение. Каждый раз, когда я начинаю тревожиться, я должен остановиться и спросить: где мое сердце? В Боге или в зыбком? Если в зыбком – оно будет колебаться. Если в Боге – оно обретет покой. Я возвращаюсь. Снова. Снова.

Архимандрит Софроний говорит: ”Мир души – это когда сердце перестает требовать и начинает благодарить. Когда оно принимает все из рук Божиих, зная, что эти руки – любовь”.

...Я учусь принимать. Не требовать, не бороться, не выторговывать, а принимать. Принимать все – и радость, и боль, и жизнь, и смерть – как дар из рук Любящего. И в этом принятии – мир.

+

27. Всевидящие счеты

(Духовный дневник обретения великодушия)

.

”Прощайте, и прощены будете; давайте, и дано будет вам”

(Лк. 6:37–38)

.

Прощение как акт справедливости... Если меня обижали, я взвешивал: насколько велика обида? Достоин ли человек прощения? Принес ли он извинения? Искупил ли свою вину? Если да – я прощал. Если нет – я имел право не прощать. Я думал, что это и есть справедливость: око за око, зуб за зуб, прощение за покаяние, как признание вины.

Но такая моя справедливость – это не прощение, а сделка. Меня предал близкий человек. Предал больно, жестоко, несправедливо. Он не извинился. Он даже не признал своей вины. Я ждал. Я требовал. Я давил. Я думал: ”Если он не покается, я не прощу. Я имею право”. Прошло много лет. Он так и не извинился. И я носил в себе эту обиду, как тяжелый камень, который не мог бросить, но и не мог оставить.

В воскресение на Литургии я слушал проповедь священника о прощении. А позже, ночью задался вопросом: а что такое прощение на самом деле? Если я прощаю только того, кто извинился, я не прощаю – я реагирую. Моя ”милость” зависит от чужого раскаяния. Но Христос простил меня, когда я не каялся. Он простил меня, когда я был еще врагом. Его прощение не было сделкой. Оно было даром. А мое прощение было расчетом.

И получается что великодушие – это не когда ты прощаешь того, кто просит прощения. Это когда ты прощаешь того, кто не просит. Я не умел прощать без просьбы. Я требовал, чтобы обидчик заплатил мне свою вину – извинениями, раскаянием, унижением. И пока он не платил, я оставался его должником. Не он был должен мне – я был должен своей обиде...

Воистину, великодушный – это тот, кто отдает больше, чем должны, и прощает больше, чем ранили.