Его враг – его жена - Ника Давыдова

Глава 40

— Может, что-то пошло не так?

— Просто подождите еще немного. Рано наводить панику.

— Я не навожу! Я совершенно резонно беспокоюсь! Вам не понять, что это такое.

— Конечно-конечно.

Кто-то очень яростно препирался где-то прямо у меня над головой.

Я издала тихий, едва слышный стон, и шепот мгновенно оборвался.

— Очнулась! О Свет, она открыла глаза! Вы видите? Она пришла в себя!

— Я же говорил, нужно было лишь немного подождать.

Веки казались неподъемными, но я всё же заставила их разомкнуться. В глаза ударил мягкий, рассеянный свет. Никаких факелов, плесени и каменных застенков. Беленый потолок, запах чистого белья и едва уловимый аромат лечебных трав.

Я была в лечебнице. Палата была просторной, светлой и, судя по всему, очень дорогой — одноместной, с высокими окнами и тяжелыми светлыми шторами.

— Шаэри? — лицо Элвенн возникло передо мной так внезапно, что я невольно моргнула.

Подруга выглядела немного потрепано. Волосы торчали в разные стороны, глаза покраснели, но в них было столько искренней, бешеной радости, что у меня перехватило дыхание. Не успела я вымолвить и слова, как она обрушилась на меня, обнимая, тормоша и прижимая к себе так крепко, что ребра жалобно хрустнули.

— Живая… — Элвенн всхлипнула, зарываясь носом в мое плечо. — Я так боялась, Шаэри! И вокруг только одни черствые люди, совершенно не понимающие, что я чувствовала!

— Лаэра Элвенн, я бы попросил вас воздержаться, учитывая, что я всё ещё нахожусь в этой комнате, — раздался спокойный, знакомый голос.

Я чуть повернула голову. Диврен стоял поодаль, прислонившись спиной к стене у окна. Адвокат выглядел непривычно помятым — камзол расстегнут, воротник рубашки немного помят, но взгляд оставался всё таким же цепким.

— С возвращением домой, лаэра, — негромко произнес он, и я заметила в его глазах мимолетную, но искреннюю теплоту. — Мы все очень вас ждали.

Элвенн наконец отстранилась, но рук не выпустила. Она вцепилась в мои плечи, подозрительно прищурившись и заглядывая мне прямо в зрачки.

— Так, — сурово произнесла она. — Как звали ту вредную старуху, которая в прошлом году пыталась обвинить нас в краже семян петунии?

Я слабо улыбнулась.

— Лаэра Морни. И это были не семена, а луковицы тюльпанов, которые она сама же забыла в подвале, — прохрипела я. Голос был сухим, но это был мой голос, а не сэлирин.

Элвенн шумно выдохнула, и плечи её опустились.

— Слава Свету.

Но облегчение в её голосе мгновенно сменилось праведным гневом. Она резко выпрямилась, упирая руки в боки, и я поняла: сейчас начнется.

— А теперь скажи мне, дорогая моя подруга… Ты совсем лишилась рассудка⁈ Как ты могла⁈ Просто отправить к этому… этому человеку, — она ткнула пальцем в сторону Диврена, даже не глядя на него, — и уйти на верную смерть, ничего не сказав⁈ Мы же клялись, Шаэри! Всё пополам! А ты решила поиграть в героиню и оставить меня в стороне? Ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда узнала,что вы запланировали⁈

— Элви, — я попыталась протянуть к ней руку, но она была слишком слаба. — Это было ради твоей безопасности. В доме Кидралена той ночью должно было стать слишком опасно.

— Да я бы лучше с десятком отступников сразилась, чем провела еще хоть одну минуту в обществе этого заносчивого индюка!

Я перевела взгляд на Диврена. Адвокат хранил невозмутимое молчание, но теперь, когда солнце из окна осветило его лицо ярче, я заметила одну деталь. На его правой скуле, прямо под глазом, красовался очень четкий, багровеющий отпечаток чьих-то тонких пальцев. Пятипалый след, успевший превратиться в синяк, который не оставил бы сомнений даже у самого неопытного следователя.

Я невольно хихикнула, тут же зашедшись в кашле. Кажется, ночевка в его доме прошла оживленно.

Адвокат в ответ на мой взгляд невозмутимо коснулся саднящей скулы длинными пальцами.

— Лаэра Элвенн весьма экспрессивна в своих методах ведения дискуссии, — сухо отозвался он, но я заметила, как между ним и моей подругой проскочил какой-то неуловимый, почти электрический разряд.

Элвенн мгновенно покраснела, резко отвернувшись к окну и начав с преувеличенным интересом рассматривать больничный сад.

— Он сам виноват, — буркнула она. — Нечего было… говорить такие вещи.

— Какие именно, позвольте уточнить? — Диврен чуть приподнял бровь.

— Ох, ну замолчите, ради Света!

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Несмотря на всё, что произошло, мир остался прежним. Моя вспыльчивая подруга, этот ироничный человек, их перепалки…

Но додумать мне не дали.

Дверь палаты отворилась с тихим, едва слышным щелчком. По тому, как мгновенно смолкли Диврен и Элвенн, я поняла, кто вошел, еще до того, как увидела его.

Аэлрик.

Диврен мгновенно выпрямился и коротко кивнул ему.

— Нам, пожалуй, пора, — произнес адвокат, подходя к Элвенн и бесцеремонно беря её за локоть. — Лаэра, врачи говорили, что пациентке нужен отдых.

Подруга пыталась сопротивляться, но адвокат буквально вывел её из палаты, прикрыв за собой дверь.

Мы остались одни.

Тишина в палате стала плотной, звенящей. Аэлрик медленно подошел к кровати. Остановился в паре шагов, словно боясь нарушить какую-то невидимую границу.

— Можно? — негромко спросил он, кивнув на пространство рядом со мной.

Я подумала, что он имеет в виду стул, стоявший у изголовья, и послушно кивнула, пытаясь поудобнее устроиться на подушках. Но Аэлрик проигнорировал стул и осторожно присел на самый краешек моей кровати.

Он был так близко, что я чувствовала тепло его тела. Мои уши тут же вспыхнули — я физически ощутила, как к ним прилила кровь.

— Как вы себя чувствуете, Шаэри? — спросил он. Его голос звучал так мягко, что у меня внутри всё перевернулось.

— Более или менее. Немного… непривычно. Будто бы отвыкла от своего тела.

Аэлрик слегка улыбнулся.

— Это пройдет. Целисты говорят, что ваше восстановление идет удивительно быстро. Ваша душа очень упрямая, она быстро приживается дома.

Я только кивнула. Мне не казалось, что я дома. Вдруг потеряю сознание, и меня опять куда-то унесет?

А мужчина тем временем продолжил:

— Спасибо вам, Шаэри. Благодаря вам мы смогли одержать победу над отступниками. Если бы не вы… не знаю, чтобы стало с городом, да и вообще со всем королевством.

— Я сама не знаю, как так получилось, — нервно скомкала одеяло, не зная, куда себя деть. Осознание, что я, наконец,