Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа - Игорь Владимирович Нарский

Столько жизни в юной скромнице,

Столько русской доброты!

Поглядишь, невольно вспомнятся

Милой родины черты.

Радо сердце беспокойное

Этой дочери лесной.

Без нее была б неполною

Красота земли родной[812].

Наряду с ностальгией по прошлому, связанной с проблемами перемещения по временной шкале, в массовой культуре позднесоветского общества культивировалась тоска по родине, о которой упомянул Николай Палькин, – тоска по лежащей «за тридевять земель» стране, отделенной не временем, а труднопреодолимым пространством.

⁂

В советском международном аэропорту царит праздничное возбуждение. Толпа встречающих с цветами и журналистов с фото– и кинокамерами наготове спешит к трапу только что приземлившегося лайнера. В динамиках звучит бравурная маршевая музыка. По трапу спускается группа крепких мужчин, одетых в одинаковые плащи, костюмы и белые рубашки с галстуками. Их обнимают и целуют родные и близкие. Последним на опустевшем трапе появляется одетый в таком же стиле, никем не замеченный мужчина. Это Константин Ладейников в исполнении Донатаса Баниониса, советский разведчик, главный герой художественного фильма «Мертвый сезон» (1968, сценарист Владимир Вайншток, режиссер Савва Кулиш). В первом советском фильме о разведке в годы холодной войны Ладейников разоблачает нацистского военного преступника доктора Рихарда Хасса (Владимир Эренберг), со времен Второй мировой войны разрабатывавшего новое химическое оружие, а теперь готового передать его для массового производства в ФРГ. Как сообщалось в анонсе, фильм основан на реальных событиях, материал для сценария предоставил КГБ.

Ладейников возвращается в СССР после трех лет тюрьмы и тщетных уговоров начать работу на спецслужбу одной из западных стран. На аэродроме он пробирается сквозь толпу возбужденных встречающих, в то время как в громкоговорителе раздается торжественный голос диктора: «Мы приветствуем наших героев, отстоявших в трудных условиях спортивную честь нашей страны!» Близ выхода с аэродрома его у черной служебной «Чайки» приветствует группа коллег. В следующем кадре «Чайка» едет по шоссе через живописную березовую рощу, словно бы сошедшую с картины Левитана. Затем зритель видит Ладейникова среди коллег в салоне автомобиля. Он односложно отвечает на вопросы товарищей по работе, что-то коротко комментирует, скромно улыбается. О чем он говорит, мы не слышим. Видно, что он устал и рад, что наконец-то дома. А за окном мелькают белые стволы родных берез[813].

Ностальгия рождалась не только исчезновением малой (деревенской) родины, но и недоступностью большой. Ее могли испытывать советские люди ограниченного круга профессий, работавшие за границей. И наиболее почитаемым трудом за рубежом была служба разведчика. Почти одновременно с двухсерийным детективом «Мертвый сезон» на экран вышли еще два сериала о советских разведчиках. Первый из них, четырехсерийный «Щит и меч» (1967, сценаристы Владимир Басов и Вадим Кожевников, режиссер Басов), рассказывает о советском разведчике в нацистской Германии в годы Второй мировой войны. Герой второго фильма, двухсерийного психологического детектива «Ошибка резидента» (1968, сценаристы Олег Шмелев и Владимир Востоков, режиссер Вениамин Дорман), – сын эмигранта, профессиональный разведчик Михаил Тульев (актер Георгий Жженов), перевербованный службой контрразведки КГБ в первой половине 1960-х годов[814]. Тремя годами позже зрители увидели остросюжетный фильм «Мировой парень» (1971, сценарист Тихон Непомнящий, режиссер Юрий Дубровин). В нем инженер Минского автозавода Виктор Логинов – в этой роли снялся Николай Олялин – в одной из арабских стран с честью выдерживает испытание коварными интригами капиталистических конкурентов и полными риска автогонками по опасным горным дорогам[815]. Примечательно, что во всех трех фильмах звучат песни, в которых тоска по родине репрезентируется с отсылкой к березовой теме.

Поиски песни для фильма «Щит и меч» были мучительными[816]. Владимир Басов видел в качестве композитора будущей песни – музыкального лейтмотива фильма – опытного создателя музыки для кино Вениамина Баснера, с которым Басов в прошлом уже сотрудничал. Но слова к ней о ностальгии по русской природе режиссер не решился заказывать никому из поэтов, опасаясь получить нарочитую безвкусицу. Это примечательный факт, свидетельствующий о том, что слащавые вирши о березках и любви к Родине уже заполонили массовую культуру и претили взыскательному режиссеру. Направление поиска текста к песне задали, согласно преданию, консультант картины, бывший разведчик Александр Святогоров и, по одной из версий, прототип главного героя фильма Александра Белова (роль исполнил Станислав Любшин). В выступлении перед худсоветом он так обрисовал психологическое состояние советского резидента вдали от дома:

Не о парадах и субботниках человек вспоминает на чужбине и уж, конечно, не о «должны мы неудержимо идти в последний смертный бой». Вспоминает он о колодце в родительском дворе, о деревце в саду, о маминой сказке на ночь, о соседской девчонке[817].

В конце концов Басов нашел то, что искал, – идущую от сердца, искреннюю песню о тоске по далекому дому в сборнике стихов Михаила Матусовского. Нужную, проникновенную интонацию песне придал легендарный певец Марк Бернес. В результате в четырех сериях фильма «Щит и меч» песня «С чего начинается Родина?» звучит пять раз. В 1968 году, когда картина стала лидером проката[818], ее услышали почти семьдесят миллионов кинозрителей. Песня полюбилась и сохраняет популярность по сей день. В ней есть строки, подразумевающие русскую народную песню «Во поле березка стояла»:

С чего начинается Родина?

С заветной скамьи у ворот,

С той самой березки, что во поле,

Под ветром склоняясь, растет[819].

Фильм «Щит и меч» был снят в 1967 году, но показан зрителям лишь в августе – сентябре 1968-го. Премьера была приурочена к 50-летию Службы внешней разведки КГБ СССР.

Рука советских спецслужб, скорее всего, прикоснулась и к третьему, наряду с сериалами «Мертвый сезон» и «Щит и меч», двухсерийному фильму о разведчиках, также вышедшему на экран в юбилейном для КГБ 1968 году. В детективе «Ошибка резидента» одним из сценаристов выступил Владимир Востоков (Петроченков), полковник в отставке с двадцатилетним стажем службы в органах государственной безопасности между концом 1930-х и концом 1950-х годов. И в этом фильме звучит песня, ставшая невероятно популярной в позднем СССР. Она начинается словами:

Я в весеннем лесу пил березовый сок,

С ненаглядной певуньей в стогу ночевал…

Что имел – потерял, что любил – не сберег,

Был я смел и удачлив, а счастья не знал[820].

Судьба этой песни, как и ее автора, напоминает лихо закрученный детектив[821]. Ее сюжет был задуман еще в годы войны фронтовиком, будущим литератором, бардом и художником Евгением Аграновичем под впечатлением от разговоров с «перемещенными лицами», вернувшимися из немецкого плена или мытарств по всему свету после бегства из плена. Песня была написана на заказ для другого фильма в 1954 году, но не одобрена заказчиком. Сразу после выхода «Ошибки резидента» в прокат, через четверть века после исходной задумки Аграновича, ее запела вся страна, приписав, правда, ее авторство другому лицу.

Фильм «Мировой парень» вышел тремя годами позже сериалов со «шпионскими страстями» и не содержит сцен с перестрелками, погонями и охотой за тайнами. Однако по духу фильм близок к детективам о разведчиках. Картина построена вокруг противостояния социализма и капитализма, эмоции в ней кипят вокруг конкуренции советской и западной техники, честность и верность долгу молодого советского инженера сталкиваются с коварством и подлостью буржуазных дельцов и их подручных. Действие происходит в арабской стране с выдуманным названием, а гонки на грузовиках со смертельно опасными препятствиями заменяют шпионские погони. Наконец, этот фильм роднит с предыдущими наличие песни, выражающей тоску по Родине главного героя. По содержанию она могла бы подойти разведчику или пограничнику, несущему службу вдали от родного дома:

Священную память храня обо всем,

Мы помним холмы и проселки родные.

Мы трудную службу сегодня несем

Вдали от России, вдали от России.

Где эти туманы родной стороны

И ветки берез, что над заводью гнутся?

Туда мы с тобой непременно должны,

Однажды вернуться, однажды вернуться.

Открой нам, Отчизна, просторы свои,

Заветные чащи открой ненароком

И так же, как в детстве, меня напои

Березовым