Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

еще больше случится дальше! Это не конец! В ЛОБ ВСЕ ПРОБЛЕМЫ И СРАЗУ. Ты от этого мужиком быть не перестанешь! Вот встанешь на ноги, тогда и решай сам все. Когда зарабатывать будешь примерно хотя бы как я.

Глава 51

Влад

Разговор выходит тяжелым, напряженным. Оба вспылили, оба отходим, как говорится. Мне по факту много чего бате высказать хочется, я и делаю, наплевав на то, что вроде как к общему знаменателю почти пришли. Близки к нему.

— Ты ошибку совершаешь, бать, — бурчу, кулаками упираясь в стол.

Тут не надо быть и семи пядей во лбу, чтобы понимать простых вещей: предавший однажды, предаст снова. Если Светка этого не понимает, то надо ей объяснить детально, а Женю отодвинуть ногами как можно дальше.

Отец отбирает у меня остатки спиртного и тянет к губам, жадно отпивает, морщится и кладет уже пустую бутылку на пол. Вот это я выдудлил, конечно.

Конечно, в глазах двоится.

— Я не буду больше принуждать свою дочь сделать тот выбор, который мне по душе. Будут у тебя свои дети, поймешь. Сначала ты бережешь принцессу, а потом она у тебя на глазах высыхает от боли, а глаза превращаются в бездну. Мне это не надо. Любит его, пусть живут. Сами разбираются, у нас с ним все решено. Предупреждение вынесено. Второго шанса лично я ему не дам, — по ожесточенному лицу бати понятно, что так просто он на это все не согласился, но меня все равно от злости ломает. Да какого черта, в конце концов?

Он ей не пара, и мизинца не стоит! Вообще не понимаю, как такое возможно. Под сраку лет мужику, а на молодух все тянет. И ладно бы просто на молодуху, так это же моя сестра! За которую я готов убивать буквально и фигурально.

Как минимум, вмазать по роже еще несколько раз — это я с удовольствием.

Про своих детей это он загнул. Я своих буду охранять днем и ночью и ни за что не допущу ситуацию, где к моей дочери какой-то старый хрен липнет.

— И ты не лезь. У тебя есть свои вопросы, вот ими и занимайся. Мы поможем. Такую сумму сразу я не сниму, надо с депозита оформлять, но в течение пары дней все решим. И надо бы стараться быстрее, конечно, потому что не уверен, что эта авария — единственная наша проблема.

— Ты о чем?

— Я о том, что девочек надо отсюда высылать, и тебя в идеале тоже. Я не хочу думать, что вам может быть нанесен вред.

Да сейчас! Бегу и падаю!

— Бать, я пока вопросы свои не закрою, никуда уезжать не собираюсь. Только, когда деньги на операцию будут полностью найдены. Да и вообще. Что я? Принцесса на горошине, млять? Ну кто мне что сделает? Зубы обломаются.

— Сын, я дам тебе всю сумму и с “походом”. Этот вопрос даже не обсуждается. Ничего тебе искать не надо!

Меня все еще немного триггерит, ибо я все-таки не решаю вопрос сам, а обращаюсь к родителям. По всем вопросам.

— Я прошу только ту сумму, что назвал, “поход” заработаю сам. Закрыли тему, за помощь спасибо. Я верну.

— Мы семья, какой верну вообще? — злобно бросает в ответ, всматриваясь в меня недовольным взглядом. — И вообще настрелять бы тебе по ушам за то, что молчал…

Мне кажется, что проблем на одну меньше, даже не на одну, на целый ворох. И когда жизнь приобретает яркие краски, а счет больницы в Германии пополняется на кругленькую сумму, что автоматически означает планирование операции для моей девочки, случается то, что я меньше всего ожидал.

Вообще не ожидал, если положить руку на сердце.

— Всем оставаться на местах, работает спецназ, — слышу я, когда выхожу из комнаты, а перед собой встречаю борзого мудака, который прикладом мне в живот ударяет.

Сгибаюсь в три погибели и громко ругаюсь, покрывая его трехэтажным матом. Перед глазами искры, а этот удар, мягко говоря, не смахивает на задержание по всем нормам и канонам.

Тварь тянет меня за шиворот к лестнице. Ожидаемо, я не принимаю такую игру, тем временем на первом этаже слышится брань отца и звук разбившейся вазы. Уверен, что это та самая любимая ваза моей мамы.

У нас в доме по меньшей мере человек десять, если судить по тяжелым шагам от тактической обуви.

Словно они врываются в дом наркобарона, а не честного бизнесмена.

— Сука! — сбиваю с ног мудака, который просто так меня ударил, в момент, когда мы спускаемся по лестнице. Это сделать проще в таком варианте.

Я даже не уверен, что нас задержали представили власти, в нормальных условиях должны предъявить ордер на обыск и задержание, а у нас есть только приклад в живот, да.

— Первый, второй, сопротивление! — рычит он, стекая по лестнице вниз, а я поднимаюсь и вижу, как батю уволят под белы рученьки.

— Влад, не дури! — кричит мне, когда его буквально ломают у меня на глазах. Злость застилает глаза, мутит зрение. Хочется рвать и метать, но по факту мне по голове прилетает со спины точечным ударом, и я падаю на колени, в последний момент удерживая себя за поручень.

— Сопляк, ты на кого руку поднял? — меня лицом прижимают к поручню, заламывая руки за спиной, а потом в таком состоянии сносят на первый этаж. Пару раз прикладывает меня на ходу ко всему, к чему можно приложить.

И прямо в домашних шортах вытаскивают на улицу, а оттуда— в наглухо тонированный бус, где руки скрепляют наручниками за спиной. Меня изрядно помяли, а во рту разливается металлический привкус. Бросаю беглый взгляд на окружающую территорию.

Поднимаю голову и натыкаюсь на отца, у которого разбито лицо. Суки.

Это кто такие твари?

— Спокойно, — все, что произносит. Меня же от злости подкидывает.

Спокойно, блять? У меня на носу бой, билеты к малышке куплены, а меня сейчас, грубо говоря, арестовали!

И что-то мне подсказывает, что так быстро все не решится. Это именно то, о чем батя с дедом говорили на днях, из-за чего выслали наших куда подальше. Черт!

Взрываюсь праведным гневом, но тут же подавляю его в себе.

— Разговоры закончили, — обрубает тот додик, которого я сбил-таки с ног.

Вот тварь. На него смотрю так, что он должен был бы умереть в мире, где можно было бы убить взглядом.

— А нахуй не хочешь сходить? — сиплю, на что отец меня ногой толкает.

— Влад!

— Что Влад? Батя, это