Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР - Евгений Владимирович Вышенков

Другие были не лучше. Просто жрали все подряд. Как людоеды. Сварил человека. Пару дней поболел и привык. Потом и жгли людей. В психбольницу надо было сажать всех. Жизнь трамвайного билета не стоила.

Культ смерти

«Убивали, как в „Брате“»

Александр ДРУЖИНИН, из наемных киллеров,

до сих пор отбывает срок за убийства

Я родился в городе Кировске Мурманской области. Это городок – 20 тысяч населения, все работают на объединении «Апатит». Родители мои рабочие, через три года после моего рождения отец умер, мать работала прачкой на полторы ставки и умудрялась свозить нас на море по льготным путевкам. Я еще до трех лет с отцом ходил на лыжах. В три года с простых лыж я глядел на человечка в горах и завидовал.

В первом классе подделал подпись матери, так как она была против горных лыж, и пошел в горнолыжную секцию. В Кировске это было массовое явление. Когда выдали лыжи – чуть ли не молился на них. Фирма «Элан». Ботинки кожаные. Тренер – Сергей Порфирьевич Иванов, он выступал в одной сборной с будущим главой Олимпийского комитета Тягачевым.

Я на отлично учился до шестого класса, а потом – только на сборах, пару месяцев в году в школе оказываешься. Когда меня в пионеры принимали, я стоял в почетном карауле. В комсомол я не вступал – мне сказали, что я уже там, когда приехал с соревнований. Я мечтал поступить в Суворовское училище. Порядок, героизм. После восьмого класса пошел в военкомат, сказал: «Хочу – как это сделать?» Там хладнокровно восприняли, выгнали: мол, рано. Приходи после 10-го класса в Нахимовское. Потом мать погнала в ПТУ, все равно в какое, лишь бы работал. Исполнилось мне 15 сентября 18 лет. У нас рудник – вот и пошел я горняком. Потом пошел помощником взрывника, зарабатывал 220 рублей. На работу бегал по 20 км, как на тренировках.

Александр Дружинин (справа)

Я был в «Труде», в сборной центрального совета всей страны. Пригласили в Узбекистан – Чимган. Кубок Союза провели на шикарном уровне, первый секретарь ЦК приезжал. Первые соревнования, как на Западе – бесплатные чаны с пловом. Я стартовал 40-м номером. После первой попытки стал 20-м. Вторая попытка – 1-м. В общей сумме – 3-й. Без тренера ведь приехал, все удивились работяге. Меня все поздравляют. А награждают другого. Сняли за то, что пропустил древко между ног, а я-то знаю, что этого не было. Вместо меня – парень из ЦСКА. Я спорить даже не стал. Зато меня взяли в ЦСКА.

В год смерти Андропова я разбился на лыжных гонках на Медео. Бедро раздроблено, нога отдельно. Это мне уже в госпитале говорили. А госпиталь был забит афганцами-обрубками. К ним ходили комсомольцы – телевизор привезут, типа поддержки. Ни рук, ни ног. Гниение кругом. Тут что-то во мне сломалось. Вот она – плата за родину, и я понимал, что у Кремлевской стены их не похоронят, и матери их, как у меня, прачки, и так же будут жить в нищете, только им теперь стирать чужое побольше придется.

А мне кости сверлили, чтоб поставить на ноги, ручной дрелью.

Приехал домой, метнулся в Таллин в Педагогический институт имени Вильде на кафедру физкультуры. Стал восстанавливаться. Это трудно. Как Брумель – на крике. Но стал абсолютным чемпионом Праздника Севера в 1986 году. Выступал за Эстонию. А числюсь в «Динамо», стипендия – сорок, жрать нечего. Со временем устроили меня – министр строительства Эстонии, министр связи Эстонии катались на горных лыжах, я их немного тренировал. Подвесили к директору производственного объединения «Норма», они ремни безопасности к «жигулям» выпускали. Числился контролером ОТК.

Пытался фарцевать с финнами. Чухонка, матрешки. Но нас местные сдали. Нас КГБ шуганул. Была «копейка» у тестя в Кировске – я ведь к этому времени женился, – с номерами «МУ». Вот мы на ней и зажигали. Чекист, помню, кричал: «Вы че, мурманчане! Понаехали тут!» Я не стал спорить: «А вы – таллинчане, весь порт забит мажорами».

Потом академка, потом заочный. Смысла учиться уже не видел, а ребенок уже родился. В Кировске тренером стал работать. Потом инструктором в гостиницу к знакомому, Благодатскому. Он был потом депутатом, а убили здесь, в Питере. Он был деятельный – замутил, чтобы гостиница построила подъемник. Ведь началось кооператорское движение. Строили вчетвером, цемент на себе в гору таскали по 50 кг. Экономили, за лето построили. По 8 тысяч получили. Тут же к нему подкатили местные уголовники, сначала на дружеской ноге, потом им показалось мало. Они не спортсмены, и были мне противны.

Он собрал команду из нас, и начались стычки небольшие. Я далек от этого был, но в гостинице в ресторане произошла стрелка. Мы пришли пустые. Еще ведь со стволами не ходили. Максимум ножи. Короче, драка. Отстояли. Я ничего не заработал, как дурачок. Я помогал, потому как он спортсмен, а уголовников не любил.

Короче, живу с женой, устроился водителем на КамАЗе. Уже талоны в стране. Пытался таксерить, водку пихал. Крутился как все.

Наконец в Польшу поехали – золото, бинокли повезли. Раза два. Выходило 200 баксов в месяц – больше суеты. Не мое. А жена в другом доме оказалась, как в плохом сериале. А сын со мной.

Поперлись с товарищем снова в Польшу, потом решились пешком ходить через границу в Германию – воровать. На вокзале увидели русского с тяжелой сумкой. Думали, запчасти, и украли. А в сумке монеты – новые десятки, советская атрибутика, ордена, медали. В том числе ордена Ленина. Продали все в Голландии, но на вес, так как они говорили, что русские наводнили рынок этим. Попали в тюрьму за кражу, пару недель посидели, нас не выслали, мы попросили политического убежища – нам дали по 600 марок и убежище. Мы сбежали и автостопом снова в Голландию. В Амстердаме квартиру снимали.

Возвращаюсь в Россию, а Саша Якимов – кореш – сидит за рэкет. Его потом убили. Я его встречаю, и едем втроем покорять Питер. К тому же в Питер мы из Таллина заглядывали раньше, общались с Ваней Витебским. Его потом убили. Колю Петрова знали. Он потом с «пермскими» водился, его потом застрелили. Мы же проездом зацепляли эту жизнь. Нахватывали валютчиков на Невском. Мы смотрим: крутые ребята – куртки кожаные. Хотел быть похожим. Приезжал в бар «Шайба», в гостиницу «Советская». Видел характеры, считал, что я не уступлю, если что. Так что на дальнем кольце в орбите, но в орбите. Потихоньку засасывало. А что, горняком