Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

кормиться будем. Ходоки в жару без них в Мёртвые земли и не суются — в зной тварь злее, а человек медленнее, любой без охладителя через пару часов поплывёт. Только знаешь что, Артём… хранить эту партию до лета у нас не получится. Им нужна, темнота и тишина, иначе он за месяц-другой выдохнется, и вся работа коту под хвост.

— Насчёт этого не беспокойся, я что-нибудь придумаю. Так что бросай всё, бери Варю в помощь и приступай.

Надя коротко кивнула.

— Остальные фляги мы отнесём к Ефиму, — продолжил я, поворачиваясь к Игнату.

Игнат нахмурился.

— Господин Морн, при всём уважении, но Ефим за слегка просроченную воду много не даст. Купит за треть цены, может, за четверть, и ещё щёки надувать будет, какое одолжение нам делает.

— А мы ему её и не будем продавать. Мы ему её отдадим почти по себестоимости. По такой цене, что он и торговаться не успеет — подавится от удивления.

Игнат посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который только что предложил выкинуть деньги в окно.

— Зачем?

— Затем, Игнат, что Ефим, скотина, со мной воюет уже не первую неделю, и эта война мне порядком надоела. У меня сейчас на горизонте Жилин, Вьюжный, страховая система, Лиса, ученики. забот и так выше крыши. А тут Ефим под боком устраивает мелкие пакости и не даёт спокойно работать. Так что мы ему сейчас сделаем подарок, причём такой, что он на пару недель угомонится, а то и на месяц. И главное — у него в голове должно отложиться, что подобные подачки от меня будут случаться периодически, при условии, что он ведёт себя прилично. Глядишь, начнёт думать прежде, чем гадить.

— А если он не воспримет это как одолжение?

— Воспримет. Сейчас покажу как.

Я отодвинул кружку и наклонился к нему.

— Подаём так. Молодой граф Морн, у которого склады трещат от добычи, решил сделать жест доброй воли и уступить почтенному Ефиму партию глубинной воды по сниженной цене. Не потому, что нам надо срочно сбыть, упаси бог. А потому, что граф Морн человек разумный и понимает, что воевать со старым скупщиком — себе дороже, и обоим лучше будет, если эту войну тихо свернуть и начать работать друг с другом по-человечески. Подчеркнёшь, что это первый шаг с нашей стороны, и сделан он от чистого сердца. Что другим скупщикам мы такого не предлагаем — только Ефиму. И невзначай ввернёшь: если первый шаг будет принят правильно и Ефим тоже сделает шаг навстречу, то в следующий раз, когда у нас будет что-то поинтереснее, мы первым делом вспомним о нём. А если не примет — ну, тогда и второго шага не будет.

Игнат думал секунду. Потом начал медленно кивать, и по его лицу было видно, как у него в голове потихоньку начинает складываться план действий.

— То есть мы фактически платим ему за лояльность товаром, который у нас всё равно пропадёт.

— Грубо говоря, да. Только Ефиму этого знать совершенно не обязательно. Для него это царский подарок от молодого Морна.

— А он точно не догадается, что у воды срок выходит?

— Догадается, — спокойно сказал я. — Ефим у нас жирный, а не тупой. И именно поэтому возьмёт товар с радостью. У него в Сечи свои алхимики, свои клиенты, свои каналы. Эта вода у него уйдёт в работу прямо завтра, и он на ней ещё хорошо заработает.

Игнат медленно кивнул.

— Понял.

— Хотя знаешь… отправь лучше с этим делом Хрусталёва. Торговать он умеет, да и сам парень толковый. А ты мне понадобишься на встрече с Жилиным.

— А я там зачем?

— Затем, что нужен. Через два часа жду тебя обратно в лавке со всеми данными по нашему товару и по страховкам. Всё, что у тебя есть, — выкладки по складу, прогнозы, столичные цены, цифры по страховой системе, расчёты по категориям. А сейчас дуй выполнять поручение.

Игнат кивнул, собрал бумаги в папку и встал. У двери обернулся.

— Господин Морн.

— Да?

— Спасибо, что берёте с собой.

— Иди работай.

Он вышел. Колокольчик звякнул, и в лавке снова стало тихо.

Когда дверь за Игнатом закрылась, я ещё несколько секунд сидел за столом, глядя на пустую кружку, оставленную им на краю. Чай он, разумеется, не допил, не потому что не любил, а потому что начинал и забывал, как и про многое другое, что в его голове проигрывало в неравной борьбе с цифрами. На дне кружки осталась тонкая лужица с разбухшим яблочным колечком, и это маленькое жёлтое колечко почему-то держало мой взгляд дольше, чем заслуживало.

Голова гудела ровно и неприятно, как гудит колокол через четверть часа после удара, когда сам звон давно затих, а металл всё ещё помнит, что его ударили. Утренние разбирательства с собственным ядром, разговор с Лисой, перепалка Игната с Варей, проблемы со складом — всё это копилось одним толстым слоем, который требовал, чтобы я хотя бы пять минут постоял молча и ни о чём не думал.

— Сим, — позвал я.

Серафима подняла голову от стола, на котором перебирала какие-то склянки, помогая Наде. По её лицу я понял, что держится она только на упрямстве.

— Сим, тебе нужно отдохнуть.

— Я в порядке.

— Это не просьба. Мне не нужно, чтобы ты из-за своей заботы грохнулась тут без сознания. Завтра ты мне понадобишься, и я хочу, чтобы ты была отдохнувшей. Так что давай без споров.

Серафима постояла секунду, прикидывая, стоит ли упираться, потом молча отложила склянку, кивнула Наде и пошла к лестнице. Надо было гнать её спать ещё полчаса назад.

— Надь, я на крышу.

Надя буркнула что-то в ответ и полностью отключилась от происходящего, переключив всё своё внимание на травы, которые перед этим принесла Варя.

В задней комнате была лестница, которая уходила наверх, к чердаку. Чердак у Нади был сухой, чистый, пах сушёными травами и старой сосной, и из него через люк можно было вылезти на крышу. Этим люком, кроме меня, пользовался разве что Сизый, и то когда ему вожжа под хвост попадала в очередной раз.

Дверца поддалась со скрипом, я выбрался наружу и осторожно прикрыл люк за собой.

Холод сразу ударил в лицо. На крыше воздух был совсем не такой, как в переулках Сечи, где с утра до ночи висела густая мешанина из дыма, гари и алхимической дряни. Здесь дышалось легко. У парапета я остановился и оперся на него ладонями. Старое дерево, пропитанное смолой, было ледяное и слегка влажное,