Таверна на прокачку 4 - Олег Валентинович Ковальчук

Бодрящий взвар из трав и ягод

Бодрость: +25%

Ясность ума: +7%

Зельеварение: +0,53

Налил полную кружку и протянул Павлу.

Тот отхлебнул, поморщился от горечи, но глаза его начали приобретать осмысленное выражение и он отхлебнул ещё.

— Ты чего всю ночь не спал? — спросил его Николай, который к этому времени тоже появился и уселся за стол.

— Да с Сидором обсуждали, как таверну строить, — ответил Павел, старательно пряча свёрток за спину.

— Ну-ну, — улыбнулся Анатолий. — А что за свёрток? Сюрприз для Николая?

— Не для него, — буркнул Павел и покосился на дверь.

Скрипнула калитка. Павел едва не подпрыгнул на лавке, вцепившись в свёрток обеими руками. Но во двор вошёл всего лишь заспанный Генка с веником на плече и крошками от вчерашнего лаваша на щеке. Явно утащил с собой пару блинов.

— Доброе утро, — хмуро буркнул он. — Я помогать.

Павел уселся обратно и уставился в кружку.

— Давай с нами завтракать, сказал я Генке, наполняя ему миску кашей.

Генка без слов уселся за стол со всеми.

— Ждёшь кого-то? — невинно спросил Анатолий у Павла.

Павел ничего не ответил, только уши покраснели.

Николай сосредоточенно ел, подбирая каждый кусочек тыквы. Потом отложил ложку и произнёс задумчиво:

— Скоро люди пойдут. Не думал, что запускать таверну будет так волнительно.

— Справимся, — успокоил я его.

— А у меня рука почти прошла! — объявил Ратибор, выглянув из зала. — Буду сидеть во дворе и играть задорные мелодии. Публику буду для вас привлекать!

— Главное, людей не распугай, — буркнул Павел.

Снова скрипнула калитка. Павел опять дёрнулся так, что расплескал отвар. На этот раз в дверях появилась Елена. Павел в миг проснулся: спина выпрямилась, глаза заблестели. Даже щетина, казалось, стала менее клочковатой. Такие чудеса не под силу ни одному тонизирующему отвару.

Елена деловито прошла в таверну, вежливо поздоровалась и, не задерживаясь, направилась к Тихону. Осмотрела повязки, пощупала кожу вокруг ран, проверила пульс. Тихон послушно подставлял руки и ноги. Судя по его лицу, ему нравилось, когда за ним ухаживала красивая женщина. Даже если она при этом хмурилась и ворчала.

— Елена, позавтракаешь с нами? — предложил я.

Девушка выпрямилась и принюхалась. Запах тыквенной каши с маслом и соусом тянулся по всему залу.

— А почему нет? — легко согласилась она.

Павел просиял. На его лице растянулась широкая улыбка.

Елена ела молча, аккуратно, мелкими ложками, и я заметил, как после первой она чуть расслабилась. Тело перестало быть натянутой струной, плечи растеряли напряжение. Может, дело было в каше. А может — в соусе с душицей, который снимает тревожность. Или и в том, и в другом.

Павел сидел напротив неё и сиял, забыв жевать. Генка уплетал за обе щеки, не участвуя в разговорах. Николай допивал отвар, то и дело заглядывая в кружку и кивая.

— Славный компот вышел, — то и дело хвалил он.

За стол уселся Ратибор. Он выглядел самым сонным из все присутствующих. Сладко зевнув, он лучезарно улыбнулся Елене.

— О прелестная Елена, ты украшение для наших глаз, — Елена с легкой улыбкой кивнула и снова вернулась к каше.

Когда Елена доела, Павел осторожно поднялся с лавки. Не вооружённым глазом было видно, как сильно он волнуется.

— Елена, — сказал он. — А я тут тебе подарок подготовил.

— Вот как? — девушка подняла бровь.

И Павел наконец развернул свой свёрток.

На столе появилась увесистая деревянная конструкция, напоминающая средневековое орудие против бронированных целей. Толстый черенок, от которого во все стороны расходились заострённые шипы.

— А зачем мне булава? — удивлённо спросила Елена.

За столом повисла секундная тишина, а потом Анатолий кашлянул, скрывая ехидный смешок.

— Это не булава! — смущённо ответил Павел. — Это астра, цветок такой. Я его из дерева выточил. Видишь — это стебель, а это сам цветок.

— А, эти смертоносные шипы, значит, лепестки? — с улыбкой поинтересовался Анатолий.

— Да какие шипы у астры⁈ — отмахнулся Павел.

— Выглядит увесисто, — со знанием дела заметил Николай. — Таким если приложить, мало не покажется.

— Да ну вас! — вспыхнул Павел. — Живые цветы дарить печально, они ведь вянут! А этот всегда будет стоять и радовать. Красивый и не вянущий!

— Ага, и от врагов отбиваться можно, — по-доброму улыбнулся Анатолий.

— А я и не думал, что у тебя такая тонкая и чуткая душа, — вдруг произнёс Ратибор. — Сделать столь страшное орудие убийства таким изящным мог только мастер. — Он явно хотел поддержать, но только усугубил ситуацию.

— Да не орудие это! — вспыхнул Павел.

Елена следила за перебранкой с мягкой улыбкой.

— А мне нравится. Отличный цветок! — сказал я. Это была не совсем правда, но друга нужно было поддержать. — Очень тонкая работа. Каждый лепесток как настоящий.

— Вот-вот! — обрадовался Павел. — Я всю ночь вырезал! Каждый лепесток! Их тридцать шесть!

— Славно, — кивнула Елена, не отрываясь от кружки. — А что с ним делать? Отвар не сваришь. Да и не пахнет он.

— Ну… это ты сама решишь, — Павел неловко положил деревянный цветок перед ней.

Стол отозвался глухим стуком. Ника, которая как раз в этот момент вернулась из своих утренних странствий и забралась ко мне на плечо, вздрогнула и прижала уши.

— Это от души, — добавил Павел.

— Даже не сомневаюсь, — заметил Ратибор. — Подумать только тридцать шесть острейших… лепестков.

Справедливости ради, работа была кропотливая. Видно было, что Павел вытачивал цветок всю ночь.

— Спасибо, Павел, — наконец сказала Елена. — Вижу, что ты и правда старался. Благодарю.

Павел зарделся до корней волос. Похоже он совсем растерялся, не зная, куда деть руки и как продолжить разговор. Даже удивительно, он без колебаний бросался на вооружённых охотников, а перед взглядом девушки заробел будто подросток.

— Ну… ладно, — нашёлся наконец он. — Пойду, наверное, к Сидору.

— Елена, — позвал я, пока Павел мялся в дверях. — Мы пойдём сегодня в лес, как договаривались?

Павел тут же замедлился и навострил уши. Если бы у него были заострённые уши, как у Ники, они бы встали торчком.

— Что ж, отчего бы и не сходить, — согласилась Елена. — Мне и