Висконти. История и миф. Красота и смерть - Андрей Степанович Плахов

иронических детективов и салонных мелодрам. Его идеальной партнершей считалась Мария Шелл, но если она на пике своей карьеры привлекла внимание самого Висконти, Фишер никак не мог быть ему интересен. Для роли Людвига сорокалетнему актеру подчернили седеющие волосы и сделали «романтический зачес». Как положено по сюжету, он переживает серию обидных разочарований — в своих идеалистических мечтах, в Вагнере, в своих приближенных, оборачивающихся предателями. Травмированный войной, жертвой психической болезни становится его младший брат Отто (выразительный выход молодого Клауса Кински); вслед на ним окончательно теряет душевное равновесие сам Людвиг.

Ни о какой гомосексуальности в этом благопристойнейшем фильме и речи нет, помолвку с Софи король расторгает просто потому, что не любит ее, а дама его сердца — это, разумеется, Елизавета (ее играет Лут Лойверик, тоже звезда западногерманского кино тех лет). Ей снится, как будто бы Людвиг тонет в озере, — и сон, конечно, в руку. Незадолго до этого Сисси даже пытается организовать бегство короля из заточения, но план терпит крах. Людвиг душит преследующего его врача Гуддена и в полном ужасе от содеянного кончает с собой. Елизавета кладет на его гроб красную розу, которую почти всегда носит с собой, и просит о прощении (в действительности императрица вложила в руки покойного траурный букетик жасмина). Фильм имел коммерческий успех, чему немало способствовали эффектные съемки в замках Людвига, разрешение на которые дали потомки Виттельсбахов.

«Людвиг». 1972

Середина 1950-х — лучшее в истории кинематографа время для постановочных фильмов. Развившаяся кинотехника, цветные пленочные технологии уже открыли невиданные доселе возможности, а исторические объекты, еще не отданные на откуп массовому туризму, были доступны для самых масштабных съемок. Даже ослабевшая после войны и в общем-то провинциальная австрийская киноиндустрия могла себе кое-что позволить. Как, скажем, трилогию фильмов о Сисси, снятую режиссером Эрнстом Маришкой в 1955–1957 годах. Бавария в них фигурирует только как деревенская идиллия — родина Елизаветы и ее сестер, Людвиг вообще отсутствует в сюжете, а действие строится вокруг тайн австро-венгерского двора и отношений Сисси с Францем-Иосифом. Но именно в этих фильмах, снятых с юмором и темпераментом, получает боевое крещение юная Роми Шнайдер. Хоть она и возненавидела эту роль, слишком крепко приклеившуюся к ее имиджу, но сыграла совсем даже неплохо. Больше всего впечатляет финал трилогии — сцена въезда императорской четы в Венецию по каналу Гранде на украшенном золотом судне, которое прибывает прямо на площадь Сан-Марко. Сегодня снять нечто подобное было бы невыполнимой задачей даже с голливудскими бюджетами, а венецианские красоты режиссеры наших дней воспроизводят в компьютере.

Примерно в то же время, чуть раньше, Висконти снимал Венецию в «Чувстве» — и представил это чудо света в строгой классицистской манере, с самого начала отчуждавшей режиссера-патриция от простонародных фактур неореализма (завершением этого пути в той же самой декорации стала «Смерть в Венеции»), но также без излишеств коммерческого кино. Тем более поразительна параллельность непересекающихся, казалось бы, миров. «Чувство», как мы помним, начиналось сценой в венецианском театре Ла Фениче, где во время представления «Трубадура» Верди гарибальдийцы устраивали патриотическую манифестацию в пику оккупировавшим партер австрийским офицерам.

А в фильме «Сисси: Трудные годы императрицы» миланская знать бойкотирует спектакль в Ла Скала. Вместо себя аристократы отряжают в театр и на последующий королевский прием своих слуг, которые по сговору с оркестром при появлении австрийской императорской четы запевают «Хор заключенных» из оперы «Набукко» того же Верди. И только дипломатический такт Елизаветы позволяет сгладить конфликт, вытекающий из неприятия итальянцами чужеземной власти (вскоре ей придет конец).

Минет десяток, а может, и больше лет со времен «Сисси», прежде чем Висконти скажет Роми, что хочет предложить хорошо знакомую ей роль. Актриса искренне расхохоталась и спросила: «Это роль шлюхи?» Ведь она уже играла под началом Висконти в спектакле «Как жаль, что она шлюха», а маэстро намеревался снять ее в фильме об эротической авантюристке Марии Тарновской. Но Висконти, говоря о «знакомой роли», имел в виду другую — Елизавету Баварскую. И Шнайдер тут же забыла весь связанный с ней негатив.

«Людвиг» стал первым и единственным большим кинопроектом, соединившим режиссера с одной из его любимых актрис. Для этого должны были совпасть не только симпатии и желания, но также съемочные графики. Висконти почти на каждом проекте приходилось менять или варьировать кастинг в силу производственных причин. На сей раз это стало особенно большим сюрпризом для Пьеро Този, уже вовсю работавшим над костюмами для Сисси. Лишь незадолго до съемок выяснилось, что ее будет играть Роми (рост 162 см), а не Шарлотта Рэмплинг (169 см), чьи пропорции были куда ближе к исторической Елизавете Баварской. Но Този на то и был гением, чтобы справиться и с этой задачей. В фильме Сисси выглядит статной амазонкой, а их конные выезды с Людвигом вошли в иконографию мирового кино.

Този признавался, что работа над «Людвигом» была трудна еще и в силу того что фильм охватывал значительный период времени, в течение которого менялась мода: «Это означало, что для платьев Елизаветы… нужно было пройти весь путь от широченных кринолинов Ворта до стиля limace 1878–1880 годов, когда французские портные шили очень облегающие платья с маленькой кулисой, вшитой в шлейф и делавшей юбку пышнее».

Стоит заметить, что и другие члены команды Висконти не скучали: так, оператор Армандо Наннуцци должен был изобрести новый способ освещения, чтобы, не выбиваясь из общего стиля фильма, снять 65-метровую стеклянную галерею в Линдерхофе. Но именно Този превзошел сам себя в «маленьком фильме», как Висконти поначалу опрометчиво охарактеризовал свою самую масштабную режиссерскую работу. Сшитые по его заказу в мастерской Тирелли королевские мантии, подбитые горностаем, белые и кремовые вечерние платья со шлейфами (цвет, длина и ширина шлейфа строго регламентировались положением дамы при дворе), офицерские мундиры и специальные костюмы для церемонии коронации Людвига — шедевры костюмерного искусства. Този помогала его ассистентка, сама выдающийся художник по костюмам, Габриэлла Пескуччи, кайму на королевской мантии вышивала синьора Де Доменичи в полном согласии с исторической традицией. Подлинные костюмы лакеев с фамильными гербами на галунах были предоставлены Домьеттой Дель Драго. Потомки Габсбургов обеспечили постановку предметами мебели, охотничьими трофеями и столовым серебром. Тиару для королевы-матери, аметистовый комплект и другие фантастические украшения, неотличимые от настоящих, выполнила мастерская Нино Лембо. В залах Нойшванштайна можно увидеть реально хранящиеся там картины из категории семейных реликвий, например «Мальчик с барабаном» — портрет маленького Людвига работы Эрнста Ритшеля.

Костюмы, интерьеры замков и дворцов, такие аттракционы, как выдвигающийся прямо из пола накрытый столик