Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

– Изучи все как следует, – произносит Рик, – Я позвоню тебе.

Попрощавшись с ребятами, я спешу к выходу из ЦСИ, но останавливаюсь у знакомой мне двери.

Мастерская Алистера.

Я замечаю тонкую полоску света, пробивающуюся из – под двери и понимаю, что он там. Создает очередной совершенный шедевр.

Я почти готова сделать шаг вперед и постучать, но перед глазами всплывает наша сегодняшняя встреча и я останавливаю себя. То с какой злостью он оттащил от меня Адама, заставляя почувствовать себя еще более ничтожной. Ему не нужно мое присутствие. Что ж, значит я должна с этим справиться.

Отступив от двери, я плотнее кутаюсь в пальто и спешу покинуть ЦСИ.

Глава 36

Алистер

У меня ничего не получается. Я стою напротив холста и держу в руках кисть, но все, что я получаю – это лишь сведенные судорогой пальцы. За окном продолжает завывать ветер, словно насмехаясь надо мной и отчаяние окутывает меня все сильнее.

Прошло два дня с тех пор, как Джона Ламберта казнили, а я так и не обрел необходимого успокоения. Теперь, когда я вспоминал ублюдка, я вспоминал его дочь.

Вспоминал тепло ее тела, которое было мне так необходимо и ее голос, который был лучше любого антидепрессанта.

Я злился и был потерян.

Когда Картер привез нас домой из «Роквью», мы долго сидели с бабушкой и дедушкой на диване в гостиной и предавались воспоминаниям. Бабушка рассказывала о маме. О ее бесконечных выходках, бунтарстве и нежелании подчиняться их с дедушкой правилам. Бабушка сказала, что ее совсем не удивило то, что мама в тот день пошла с незнакомцем. Это было в ее духе.

Потом бабушка и дедушка ушли спать в мою комнату, а между мной и другом состоялся разговор.

– Картер, что, если она с самого начала все спланировала? – спросил я, наблюдая, как друг наполняет наши бокалы виски.

– Не неси чепуху, – одернул меня Картер, – По – твоему это Теа заставила Кори бросить тебя и сделать так, чтобы ты заснул у дверей цветочной лавки? Теа, конечно талантливая девушка, но на мой взгляд это слишком уж изощренно.

– Возможно, она хотела с моей помощью спасти своего отца, – я снова выдвинул идиотское предположение, которое очевидно имело мало схожего с реальностью.

– Лис, ты идиот? – ощетинился Картер. Он толкнул ко мне стакан с виски, – Я понимаю, ты ослеплен гневом и, если уж говорить откровенно, имеешь на это полное право, но Лис…Теа – не он. Это не она убила твою мать. Ее вина лишь в том, что она его дочь.

Я понимал, что Картер говорит разумные вещи, но мне было слишком сложно признать это. Злость и обида брали вверх над здравым смыслом.

– Попробуй поговорить с Теей. Уверен, у нее есть, что сказать.

Я снова и снова крутил в руках бокал с виски.

– Прежде чем ты позволишь гневу взять над тобой вверх, вспомни, что сегодня она видела, как умирает ее отец. Кем бы он ни был для тебя, для нее он был отцом, – Картер обрушил на меня свои слова и ушел спать, а я так и не смог сомкнуть глаз.

Еще теперь я избегал своей комнаты. Точнее своей кровати. Воспоминания еще слишком свежи, поэтому уже две ночи я сплю на диване в гостиной. Хотя, честно говоря, сном это назвать крайне сложно.

Сегодня, когда я увидел Тею в компании Дилана и его сыновей, я пришел в бешенство. Я поступил, как последний подонок, запретив ей приходить к мальчикам. Оторвал от нее Адама решив, что имею на это полное право. Тогда я преследовал лишь одну цель. Сделать ей как можно больнее. Причинить ей боль, которая была бы сравнима с той болью, что испытывал я сам.

Меня разрывало на части, и я не знал, как с этим справиться. С одной стороны, была моя мама, память о которой я не мог предать, а с другой Теа чувства к которой я не мог вырвать из сердца.

Отчаяние, замешательство и негодование – все эти эмоции были моими спутниками и лишь любовь к Тее, что продолжала жить во мне была важнее всего.

Решив прекратить бесполезные попытки, я подхожу к окну и засовываю в рот сигарету. На подоконнике стоит цветок. Тот, что принесла сюда Теа и, который я обещал поливать дважды в неделю.

Сегодня она была такой красивой. Несмотря ни на что она задевала мое сердце.

Картер настаивает, что я должен поговорить с ней.

Дилан тоже.

– Это не имеет смысла, – бормочу я, но не так уж я и уверен в этом. Сигарета почти полностью истлела в моих пальцах, а я не сделал ни единой затяжки.

Я продолжаю стоять у подоконника, прислушиваясь к шуму ветра за окном, смотрю на этот дурацкий цветок и жду, когда станет легче.

– Мама, я не знаю, что мне делать, – вздыхаю я, выбрасывая остатки сигареты. Я начинаю ходить из угла в угол в своей крошечной мастерской, переставая отдавать отчет своим действиям. У меня начинает болеть голова и я растираю пульсирующие виски. В конце концов, я прислоняюсь к стене и сползаю на пол. Таращусь в пустоту, давящую на меня со всех сторон.

Внезапно, я слышу шаги. Сначала они далеко, затем приближаются и останавливаются у двери мастерской.

Я почти перестаю дышать.

Жду, что будет дальше.

Через мгновение шаги продолжаются.

– Идиот, – снова бормочу я и растираю лицо руками, – Какой же ты идиот, Линмор.

Оставшееся время я сижу на полу и наблюдаю, как за окном тьма постепенно окутывает город. Мое тело затекло, но я все же заставляю себя подняться. Предпринимаю еще одну попытку взяться за картину, но понимаю, что сегодня это бесполезно. Сейчас я не смог бы изобразить даже рисунок из курса изобразительного искусства для младших классов. Все кажется таким бессмысленным.

Убийца моей матери мертв, но как ни странно, этот факт не делает меня счастливым.

Я накидываю куртку, беру телефон и ключи от машины. Выключаю в мастерской свет и запираю дверь.

Не знаю, как это происходит, но спустя пятнадцать минут, я оказываюсь напротив цветочной лавки. Я уговариваю себя уехать, но вторая половина меня, та, что так часто прислушивается к Картеру, все же хочет остаться.

Сквозь стеклянную витрину я вижу Тею. Она сидит за прилавком и читает книгу. Такая спокойная снаружи, но уверен, такая же разбитая внутри, как и я.

– Давай,