Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

считать той мимолетной встречи на автозаправке, я не видела Дарена пять лет. С тех пор многое изменилось. Не знаю готова ли я встретиться лицом к лицу со своим прошлым, но раз уж я здесь нужно хотя бы попытаться.

Прежде чем выбраться из машины, я смотрю на себя в зеркало. Я тянусь к бардачку, чтобы достать флакончик с духами и мне на глаза попадается красочный буклет.

Выставка Алистера.

Он действительно отказался их переделывать.

Едва уловимая вспышка боли пронзает сердце, но я стараюсь игнорировать ее и с силой захлопываю бардачок.

Дарен уже должен ждать меня. Я намеренно задержалась на десять минут, оставляя за ним возможность уйти. Где – то в глубине души я даже хочу, чтобы он сделал это.

Я выбираюсь из машины и бреду в сторону входа в кофейню. Вхожу внутрь и в нос ударяет терпкий запах кофе и сладость ванильной сахарной пудры. Для буднего дня здесь на удивление много посетителей.

Я делаю лишь пару шагов, прежде чем заметить его. Дарен сидит у окна в дальнем углу.

Увидев меня, он встает.

– Привет, – я приветствую первой.

– Я рад, что ты позвонила. У тебя все в порядке? Ты выглядишь…

– Жалкой? – усмехаюсь я.

– Нет, грустной.

Дарен помогает мне снять пальто.

Я опускаюсь на стул и вижу перед собой дымящуюся чашку с кофе.

– Я заказал тебе «латте», – с улыбкой говорит Дарен, устраиваясь напротив, – Все девушки любят «латте».

Поразительно!

Пять лет назад я приносила этому парню еду из нашего с отцом холодильника, а теперь он сидит напротив меня в кафе в до блеска начищенных ботинках и рассуждает о девушках и кофе.

– Спасибо, – выдавливаю я.

– Ну…гхм, – Дарен откашливается, – Честно сказать, в моей голове все это выглядело не так сложно. Ты по – прежнему поешь?

– Вроде того, – отвечаю я, не собираясь посвящать его в детали своей творческой жизни.

– Очень хорошо. Знаешь, все эти годы, каждый раз, когда я слушал радио я надеялся, что услышу твой голос.

Эти слова вызывают у меня улыбку.

– Я часто вспоминал наш последний вечер, – продолжает Дарен, – Тогда ты пела особенно красиво.

Да, черт возьми! А потом я всего лишь узнала, что мой отец преступник…

Несмотря на то, что мне хочется сказать это вслух, я проглатываю слова.

– Да. Наверное.

– Ну, а что еще? Колледж?

– Нет, – я подношу к губам чашку с кофе и делаю глоток, – А чем ты занимаешься?

Дарен откидывается на спинку стула.

– Владею небольшим автосервисом, – с гордостью произносит мой бывший парень, – Вся эта история с колледжем тоже прошла мимо меня, но я неплохо устроился. Можно сказать, даже лучше, чем ожидалось. Знаешь, я даже пытался разыскать свою мать или любых других родственников.

– Получилось?

– Только их могилы, – с горечью в голосе, усмехается Дарен, – Оказалось, я даже не могу ее ненавидеть. Наверное, мне было бы проще знать, что моя мать просто бросила меня.

Чувства, что я испытываю, находясь рядом с Дареном, сложно распознать. С одной стороны, я знаю этого парня, а с другой он совершенно чужой. Ведь он уже не тот юноша, которому я отдала свое юное сердце. Он взрослый мужчина.

«Расскажи ему. Он имеет право знать».

Внезапно Дарен подается вперед и берет меня за руку.

– Прости, Теа. Прости, что тогда оставил тебя. Я считал, что ты заслуживаешь кого – то более достойного, чем я.

Он сжимает мою ладонь, а я чувствую, что почти готова разреветься.

– Через несколько дней после нашей последней встречи, я подрабатывал в закусочной «Гренка» и увидел выпуск новостей. Там говорили про твоего отца. Я хотел вернуться за тобой, но не успел. Тебя уже забрали.

– Я жила в доме Харпи, – всхлипываю я, – Мой мир разрушился всего за один вечер, Дарен. Это было подобно смерти.

И только благодаря Алистеру, я снова смогла распробовать жизнь на вкус.

Дарен наклоняется, целует мою ладонь и прижимается к ней лбом.

– Прости, – снова шепчет он, – Я не лгал в тот вечер. Ты действительно лучшее, что со мной происходило. И до сих пор это неизменно.

– РАССКАЖИ ЕМУ!!!

Я больше не могу игнорировать этот настойчивый голос, что продолжает звучать в моей голове.

– Дарен? – тихо зову я.

– Да?

– После того вечера, я…я узнала, что беременна.

Я ощущаю, как все тело Дарена напрягается. Секунды двигаются неимоверно долго, и я сомневаюсь услышал ли вообще меня мой бывший.

Дарен медленно поднимает голову.

– Что ты сказала?

– Это произошло спустя месяц. Ты знаешь, все могло бы быть иначе.

– У нас есть ребенок?

Огромный ком из боли, обиды и отчаяния сдавливает горло.

– Нет, – хриплю я, – Мне не хватило сил, Дарен. Я не смогла сохранить его.

Слезы бегут по моим щекам, и я уже жалею, что согласилась на эту встречу.

– Я была маленькой напуганной девочкой, мир которой разрушился в одно мгновение. Мой отец оказался серийным убийцей. Смерть была моим соседом долгие годы, а я даже не подозревала об этом. Что бы я могла дать этому ребенку, кроме боли и страданий?

– Теа, мне так жаль.

Я поднимаю взгляд к потолку, сдерживая очередной поток слез.

– Дарен, ты был мне нужен, – шепчу я, – Мне было плевать кем ты был. Для меня ты был целым миром, а потом…, – я запинаюсь, не найдя в себе силы закончить.

Печальный взгляд парня встречается с моим.

– Я считал, что поступаю правильно. Ты была совсем юной.

Я закрываю глаза и чувствую, как по моим щекам текут слезы.

– Я так сильно любила тебя.

– Прости, – слышу я и начинаю плакать еще сильнее, – Клянусь, если бы я знал о ребенке…

– Вряд ли бы что – то изменилось, – перебиваю я, – К тому же, как ты сказал, я была слишком юной.

Несколько секунд Дарен медлит, а затем встает, перемещает свой стул и садится рядом со мной. Мой бывший парень заключает меня в объятия, крепко прижимая к своей груди, и я позволяю ему сделать это. Я рыдаю, оплакивая наше прошлое, нашего нарождённого ребенка и все то чему так и не дано было случиться.

– Я тоже тебя любил, Теа, – признается Дарен, – И всегда буду любить.

Я тоже всегда буду любить Дарена. Но правда в том, что та любовь, которая возникла между нами была…незрелой. Он искал во мне тихий причал, дом, в котором для него всегда будут открыты двери, а я давала ему все это, не требуя ничего взамен.

Сейчас, глядя на то, каким мужчиной он стал, я понимаю, что наш разрыв был необходимостью.