Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

– Ты маленьким любил тут гулять. – Пугач кивнул на гранитный парапет.

– Я помню. – Саня улыбнулся. – По китайской стене. А мать всё время ругалась, что уронишь.

– Как она? – Что-то на месте сердца сжалось и ухнуло вниз.

– Да как всегда. Работает.

– А бабка? Жива?

– Жива. Весной в больнице лежала, давление.

– Да у неё всегда давление, сколько помню! – Тёща обожала охать и жаловаться на здоровье.

– Она сильно сдала, как дед умер. – Сане захотелось оправдать бабушку.

Тьму сменил предутренний жемчужный свет. Умытое небо, нежно-голубое, прозрачное, невероятно высокое, дышало свободой и радостью.

– Да это понятно.

Оба снова замолчали. Слишком много кружило в воздухе, не хватало ни сил, ни слов.

– Сядем? – Лавочка подвернулась вовремя.

– А ты как?

Глупый вопрос повис в воздухе, но ничего лучше выдавить Саня не смог. О чём спросить отца, который исчез на двенадцать лет, а сейчас появился, как по заказу, чтобы героически раскидать врагов?

– Я вас проиграл.

Саня сморщился, ожидая исповеди раскаявшегося грешника. Он был маленьким, но скандалы помнил отчётливо. Отец толком не работал, выносил из дома последнее, на пятилетие один съел целиком его именинный торт. Они пришли из садика, а на столе были только грязная тарелка, крошки медовых коржей и записка: «Вернусь утром».

– Не надо, а?

– Саня, послушай! – Он рванулся, а потом сутуло осел. – Я му…к. Прости меня, сын.

Слишком длинный день, слишком тяжёлая ночь. Воспалённые веки жгло, а висок ныл тупой болью. Хотелось кричать, топать ногами, махать кулаками, но эмоции кончились, как будто кто-то намертво перекрыл кран. Даже огненная ненависть к Таньке казалась теперь далёкой и неважной. Как глупо он мог разменяться на сущий пустяк: девчонку! Он как будто прожил сразу тысячу жизней, безвозвратно повзрослев, смущаясь себя вчерашнего.

Сколько раз Саня представлял, как отец возвращается. Крутым бандитом на чёрной иномарке. Бизнесменом с чемоданом, полным долларов. Агентом с секретного задания в строгом костюме. И сейчас, когда они действительно сидели рядом, оглушающе сосущая пустота царила в душе.

– Хорошо, прощаю. – Пауза держалась несколько секунд и лопнула как мыльный пузырь. – Я пойду. Устал как собака.

Шестёрка псов цепочкой бежала по набережной, деловито обнюхивая мусорные баки. За ними плёлся лохматый человек с чёрным мешком за спиной.

– Не бойся! – окрик вырвался против воли.

– А я и не боюсь.

Саня почесал дворнягу за ухом.

– Пока!

– Увидимся, сынок! – шёпотом, чтоб не сглазить, попрощался Пугач.

– Думаешь?

Бродяга сел, вытянув ноги в разбитых ботинках. Свора послушно улеглась рядом, охраняя хозяина.

– Всё так же воняешь, Город.

– Всё так же хамишь, серый.

Друзья рассмеялись.

Сколько раз Саня представлял, как отец возвращается. Крутым бандитом на чёрной иномарке. Бизнесменом с чемоданом, полным долларов. Агентом с секретного задания в строгом костюме.

Вблизи Город оказался невероятно красив и так же грязен. Сальные волосы, борода, прозрачно-синие глаза и прямой нос – почти Вигго Мортенсен в роли легендарного короля-бомжа.

– Вернёшься?

– Говорят, возвращаться – плохая примета.

– А ты веришь всему, что болтают?

Пугач выругался. Вопросы Города ползали и кусались, как блохи.

– Я теперь обчешусь!

– Нет большего удовольствия, чем почесать, где чешется. – Назидательный тон разозлил ещё больше.

– Дурацкие поговорки!

– Дурацкие отговорки, – парировал Город.

– А меня там ждут?

Город толкнул Пугача. На чумазой ладони лежала серо-крапчатая скорлупа птичьего яйца.

– На удачу.

Нежным персиком созревал на ветке облака день.

Поэзия

Роман Башкардин

Не бойся, моя хорошая…

Родился 6 июня 1984 года в Йошкар-Оле в семье военнослужащих. По профессии юрист. Член Союза писателей Крыма.

Автор книги стихов «Море Мира» (2025).

Стихотворения публиковались в литературных журналах «Наш современник» (Москва), «Аврора», «Рог Борея» (Санкт-Петербург), «Воин России» (Москва), «Новая Немига» (Минск), «Александръ» (Москва), «Тобол» (Курган), «Нижний Новгород», «Ротонда» (Киров), «Родная Кубань» (Краснодар), «Пять стихий» (Горловка, ДНР), «Звонница» (Белгород) и др.

Победитель международного конкурса «Лебеди над Челнами» (2025), всероссийского поэтического конкурса «Поэзия красного города» (2024, 2025), международного конкурса «Вдохновение» (2023, 2024), конкурсов им. Фридриха фон Шиллера (2024, 2025), «Муза Новороссии» (2024, 2025), Всероссийского конкурса имени Мэри Рид, Международного конкурса им. Уолта Уитмена (оба – 2025). Победитель премии «Человек слова» (2024). Гран-при премий «Человек слова», «Литературный код» (обе – 2025).

Лауреат и дипломант различных международных, всероссийских и региональных поэтических конкурсов.

* * *

Не бойся, моя хорошая, страха нет.

Есть плач матерей у церковной большой свечи

Под рокот снарядов. И кроткое имярек,

Что тихой молитвой до первых лучей звучит.

Есть рык автомата, рубиново-красный лист,

Упавший с рябины, свинцовым дождём задет.

На нашей земле убивает детей – фашист,

Но страха, моя хорошая, страха – нет.

Немецкими «кошками» к Волге прощупан путь,

Но видит в прицеле наводчик фашистский крест.

И в этот момент что-то русскую щемит грудь —

Поэтому, моя нежная, страха – нет!

Поэтому, моя милая, страх – труха

В глазницах пустынных домов – за селом – село,

И будет ещё украинская ночь тиха,

Когда их Россия укроет своим крылом.

Потом, через многие годы, придёт весна,

В полях васильковых, под небом, совьёт букет,

И вспомнит страна, что сегодня была война,

Поэтому, моя милая, страха – нет.

И детские слёзы покуда горчат в груди,

И ждёт тишины над полями брусничный цвет,

Мы выстоим, сможем, прорвёмся и победим…

Ведь смерти, моя хорошая… смерти – нет!

* * *

Мне говорят:

Не нужно о войне,

Мол, там не так, как кажется извне,

И если я там не был – то вдвойне —

Писать ни строчки.

А я отвечу:

Видел я во сне,

Как прадед мой погиб на той Войне,

И сердце памятью о том звучит во мне —

И точка.

Поэтому я буду о Войне!

О памяти, что дорога вдвойне,

О доблести, что отдана стране, —

Дышать по строчке.

О той и этой буду я Войне

Писать стихи слезами в тишине,

Покуда смерть с крестами на коне,

Покуда курский лес горит в огне,

Покуда сердце русское во мне, —

И точка!

* * *