Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

С сельскохозяйственным сектором у нас по-прежнему было… Сложно. Нет, тенденции в целом скорее радовали, по отдельным направлениям и вовсе похвастаться было не стыдно, те же теплицы например или животноводческий сектор. А вот с производством зерновых так же резко улучшить статистику оказалось гораздо сложнее.

Пиковым у нас стал 1990-й год, когда урожайность пшеницы по Союзу составила 21,7 ц/га, после этого пошла небольшая просадка, но в целом средняя урожайность зерновых болталась на уровне 18–19 ц/га, что в целом само по себе виделось вполне приличным результатом. Для понимания в первой половине 1980-х мы ни разу даже больше 15 ц/га не показали, так что рост за десять лет составил, считай, процентов 25–30.

1996 же обещал стать прорывным. Мы очень хорошо закупились на западе, выкупили целый пул критически важных технологий и патентов у Monsanto — американцы были признанными лидерами в сельскохозяйственных биотехнологиях, без преувеличения обгоняя нас лет на 15 как минимум — и вообще в будущее можно было смотреть с оптимизмом. Руководители отрасли были вполне решительно настроены обойтись в этом году без импорта пшеницы, тем более что даже при желании сделать этого все равно вероятно не получилось бы.

Ну и куча других факторов там конечно играла: переход от яровых к озимым, выведение из оборота части северных земель, которые плохо подходят для выращивания зерна, новые продвинутые комбайны и другие машины — в этой сфере мы кстати тоже несколько весьма вкусных лицензий выкупили у того же Джона Дира, хотя конечно эффект от этого будет виден позже, — ну и климат тоже вложил свою долю. Глобальное потепление — это не только страшилка для западных обывателей, но еще и вполне ощутимая прибавка к срокам вегетации растений на большей части Великого и Могучего.

Но главное даже не это. В 1995 году закончилась рассчитанная на две пятилетки программа по улучшению сельскохозяйственной инфраструктуры, разработанная еще Никоновым до моего сюда попадания. Сам Виктор Петрович умер еще в 1993 году — прямо что называется «на боевом посту», из Кремля на кладбище, грустно это конечно, заставляет задуматься — однако дело его успешно продолжили последователи. И вот теперь у нас — опять же если верить попадающим мне статданным — хватало элеваторов для хранения планируемого урожая с 10% запасом сверху. А благодаря внедряемой системе — с огромным скрипом она внедрялась, нужно признать, саботаж шел на всех уровнях, но мы с ним боролись как могли — цифрового контроля перемещаемых ТМЦ, удалось снизить потери зерновых с 20–25% в начале 1980-х до куда более приемлемых 12–13%.

— А что по технике? Как у вас переход на обслуживание МТС был воспринят.

— Да в целом спокойно, — пожал плечами Сергиенко. — Людям что главное? Чтобы жить год от года лучше и легче становилось. А кому там трактора и комбайны формально принадлежат, простому работяге не так важно.

Это был еще один аспект проводимой реформы. Мы вновь выводили технику с балансов совхозов и колхозов и создавали специализированные эксплуатирующие организации. Ну и конечно их все по привычке МТС назвали, впрочем какая разница, главное чтобы толк был.

— А с практической точки зрения как? Лучше стало? — Я подошел к растущему на меже абрикосу как раз одевшемуся в белый цвет и с удовольствием вдохнул аромат. У меня этот запах всегда с весной ассоциировался.

— У нас раньше порядок с техникой был, товарищ Горбачев. У нас механики справные, руки откуда надо растут…

— А если честно?

Проблема с плохим обслуживанием техники в СССР была хронической в течение десятилетий. На местах никто особо за принадлежащие государству тракторы и комбайны душой не болел, наблюдалась вечная нехватка запчастей, ну и с чисто социалистическим упорством плановые органы предпочитали увеличивать количество техники вместо улучшения качества ее ремонта и обслуживания. Потому что лишняя тысяча тракторов в статистике выглядит солидно, за это можно премию себе выписать, а то, что дешевле было бы держать в порядке уже произведенные машины, хоть всегда уходило на второй план. Перевод же техники под ведение МТС, создание при заводах специальных структур, которые ориентированы на поддержание техники в рабочем состоянии, был изменен подход к зачету выполнения плана, заводу считали не только сколько условных тракторов он произвел, но и сколько из них реально работают и какова длина их жизненного цикла. Работников МТС начали пачками отправлять на заводы для прохождения стажировок и соответствующих «допусков», расширили сеть складов с запчастями и вообще сформировали определенный запас по ним, что позволяло доставлять агрегаты быстрее и быстрее вводить технику обратно в строй.

Короче говоря — целая пачка мер была предпринята, но пока если честно результаты от данной реформы еще были не особо видны. Если в 1985 году коэффициент готовности машин по стране составлял 0.7 — ужасная цифра на самом деле, получается что в Союзе фактически простаивал каждый третий трактор и комбайн — то сейчас удалось ее дотянуть до 0,78. Но правда не понятно, это благодаря реформе или благодаря росту общетехнического уровня.

— Честно? Так даже легче. Приходится конечно теперь выбивать технику, чтобы она именно к тебе в страду ехала, а не к соседу, но зато голова не болит насчет обслуживания. Ну и тут у нас есть преимущество, мы все же родной колхоз Генсека, — Сергиенко ухмыльнулся в густые пшеничные усы, стало понятно, что данный аргумент ему приходится использовать во внутренних спорах регулярно.

А вообще конечно повод для моего визита на малую родину Горби был не шибко веселый. Умерла мама генсека и хотя я по понятным причинам никакой особой утраты не ощущал, все равно посчитал правильным найти время и приехать сюда, чтобы почтить память усопшей и лично побывать на похоронах. Ну как минимум с воспитательной точки зрения это будет полезно, глядишь и мои дети не поленятся ко мне приехать, когда я в последний путь засобираюсь.

Весна же 1996 года принесла новую напасть и новый виток кризиса, впрочем тут опять же нужны пояснения. Сложившаяся в мире за последние 60 лет финансовая система она была не только про доллары, про кредит, про финансовые механизмы. Важной частью капиталистического мира был механизм легитимизации собственности. Для понимания спустимся на уровень ниже: вот есть у вас квартира, предположим, живете вы в ней, документы оформлены соответствующим образом, и тут бах — революция. Приходят матросы, перемотанные пулеметными лентами, и говорят —