Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

Кладу трубку, рассказываю Сашке. И вдруг вспоминаю:

– Ой. У меня же узи в субботу…

Я сходила в женскую консультацию, встала на учет, сдала анализы и записалась на узи.

– Можно и в другой день на узи сходить.

– В другие дни я работаю.

– Неужели не отпустят?

– Не знаю…

Да отпустят, конечно. Просто я пока никому не сказала. Но ведь и не обязательно говорить, что конкретно за узи.

– Я уже настроилась на субботу…

– Ну тогда хрен с ним, с покупателем, – произносит Сашка.

И я чувствую, что мне прям нравятся его слова. Мне почему–то тоже хочется послать этого покупателя. Но… это не логично! Это, наверное, гормоны.

Гормоны гормонами, а надо быть разумной.

– Ну ты что! Это первый, кто реально готов купить.

– Что, у нас городе нет медицинских центров? Там и сходим, – резюмирует Сашка.

– Ладно…

Он сам находит медцентр. Не тот, где работает сестра Самойловой. Записывает меня. И покупает билеты на самолет.

Так странно…Пока я сидела, пилила ногти, он все сделал!

Я так привыкла все проблемы и вопросы решать сама, что каждый раз удивляюсь. И кайфую. Сашка такой заботливый!

* * *

– Хорошая получилась беседка.

Я провожу рукой по теплой и гладкой деревянной балке.

– Я старался.

– Я хотела тут качельку повесить, – вспоминаю. – Знаешь, такую, садовую. С ней бы было вообще красиво. Хотя зачем уже… Покупателю и так все понравилось.

– Ага, – кивает Сашка. – Завтра подпишешь договор и…

– Да, – говорю я.

И вдруг думаю: вот тут можно посадить газон. И поставить манежик. Малыш бы ползал на свежем воздухе…

– А мы возьмем квартиру в твоем городе. Как ты хотела.

– Хотела… – выдыхаю я.

И почему–то чувствую раздражение.

* * *

– Шесть недель, – говорит врач узи.

– Я так и думала, – не могу удержаться. – Все хорошо?

Почему–то волнуюсь. Вот прям с утра начала дергаться.

– Да, не переживайте. Беременность маточная. Вот, смотрите. Это плодное яйцо. А это эмбрион.

– Где? – выдыхаю я.

В глазах все расплывается, вижу только какие–то нечеткие пятна.

– А вот второе… – с какой–то непонятной интонацией произносит врач.

– Что – второе? – спрашивает Сашка, сжимая мою руку.

– Да, – кивает врач. – Четко просматривается. Второе плодное яйцо.

– Что это значит? – чувствую, как нарастает паника.

Какое ещё второе яйцо? Что за яйца? Что–то не так?

– У вас двойня, – произносит врач.

Что–о–о?!

Комната плывет у меня перед глазами. Я держусь за Сашкину руку, чтобы не уплыть вместе с ней.

– Ты заказывала двойню – я сделал, – слышу его самодовольной голос.

– Саша…

– Сердечная деятельность определяется у обоих эмбрионов, – продолжает врач.

Он произносит ещё какие–то медицинские термины. Я теряю нить. Я вообще все теряю…

– Все хорошо? – спрашивает Сашка.

– Все показатели в пределах нормы.

Я сижу за ширмой, наполовину надев трусы и уставясь в стену.

Двойня. У меня будет двойня!

Это правда. Я не сплю. Хотя… Надо попросить Сашку ущипнуть меня. Вдруг это прекрасный сон?

Я давно отчаялась и не верила, что стану мамой, что у меня когда–нибудь будет ребёнок. А у меня будут… дети! Не один, а сразу два!

Двое детей…

– Марин, ты как там?

– Хорошо…

Сашка заглядывает за ширму и застает меня с болтающимися на ноге трусиками.

– Ух ты!

– Саша! – одергиваю я его.

А то сейчас начнет говорить всякие пошлости…

* * *

– Это просто магия какая–то, – повторяю я. – Волшебство!

– Ничего волшебного. Просто я и мой друг.

– Какой друг? – не понимаю я.

– Одноглазый Гарри.

– Ч–чего?

– Член.

– А–а–а–а…. – тяну я.

И мне вдруг становится дико смешно. Я смеюсь. Плачу. Обнимаю Сашку.

А он такой спокойный! Такой самоуверенный! Как будто правда умеет по заказу делать двойни.

– Это все потому, что я попила из стакана беременной. А у нее двойня!

– Ну да, ну да. А я вообще не причем. Гарри обиделся, кстати.

– Саш… Я так тебя люблю!

– Марин… – он вдруг растерянно хлопает глазами. – У нас будут двойняшки!

Кажется, до него только что дошло…

84

84

Марина

– Объявляю вас мужем и женой! Жених может поцеловать невесту.

Боже… Как колотится сердце…

Неужели это случилось?!

Сашка притягивает меня к себе Его рука скользит по моей шее. Губы нежно касаются моих губ. Глаза смеются и светятся искрящимся счастьем.

Как и у меня…

Не знаю, почему я так разволновалась перед самой церемонией.

Все хорошо!

Мы просто расписываемся в загсе. Вдвоем. В качестве свидетелей – Надя и Зарецкий.

Я в белом летнем платье, легком, летящем, отпускном. Сашка в светлых льняных брюках и бирюзовой, как море, рубашке. У меня в волосах бирюзовые васильки.

В машине Зарецкого наши чемоданы, в карманах билеты на самолет. Мы летим в свадебное путешествие!

Я закрываю глаза. Меня затягивает в нежный, но многообещающий водоворот нашего первого поцелуя в официальном семейном статусе.

У меня кружится голова…

Я вышла замуж за Сашку Петрова! За того самого Сашку, в которого была до смерти влюблена в школе, который стал моим первым мужчиной, которого я ненавидела и о котором втайне грезила всю жизнь.

Я беременна. Двойней!

И все это не сон… Точно не сон!

– Горько! Горько! – кричат Надя с Зарецким.

Сашка выносит меня из загса на руках. Я брыкаюсь.

– Надорвешься! Ты мне ещё нужен.

– Ты легкая, как пушинка.

– Скорее ты сильный…

Но венка на виске вздулась. Какая там нафиг пушинка! Никогда я не была пушинкой. И вряд ли когда–то буду. Скоро вообще буду, как слониха.

Думаю об этом с радостным предвкушением.

Буду большая, толстая, красивая и самая–самая счастливая. И пусть все тощие воблы, вроде Морозовой и Самойловой, сдохнут от зависти!

* * *

Я сажусь на кровати, приложив руку к горлу.

Раннее утро. В окно врывается легкий морской бриз, колышущий занавески. За окном раскинулось теплое средиземное море. У бассейна покачиваются на ветру пальмы… Красота!

– Тошнит? – участливо спрашивает Сашка.

– Подожди… – говорю я.

Прислушиваюсь к своему странному организму.

Что–то только что было. Немного замутило, когда я проснулась и резко