Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

А новоиспеченной семье Зарецких, похоже, нравится… Что ж, рады на них!

Нам тоже прилетают поздравления, одноклассники искренне за нас радуются. Ну, почти все.

Оставив Маринку за столом, возвращаясь из туалета, я вдруг слышу голос Юльки Селезневой:

– Видела, как он вокруг нее скачет?

– Кто? – спрашивает Лариска, сидящая рядом.

– Сашка Петров. Вокруг этой коровы Мироновой.

Так... Она женщина. Женщине нельзя втащить. А так хочется!

– А по–моему, они классные, – говорит Лариса.

Хорошо, что токсичную стерву Юльку тут никто не поддерживает. Ее и пригласили только из–за Кузнецова. Какого хрена он не следит за языком своей бабы?

Ладно, я сам послежу.

– Вообще–то, Марина уже Петрова, а не Миронова, – ледяным тоном произношу я. – А ты все такая же злая сучка.

– Ой, Саш… – она испуганно оглядывается.

– Что?

– Я тебя не видела...

– А мне кажется, ты весь вечер за мной наблюдаешь. И лопаешься от зависти к моей любимой жене.

– Я не… Вадим! – с облегчением восклицает она.

Кузнецов появился рядом. Смотрит на нас. Оценивает ситуацию.

– Мне кажется, Юля хочет домой, – говорю я.

– Что? Нет! Свадьба только началась… – лепечет Селезнева.

– Точно, – кивает Кузнецов. – Я уже вызвал такси.

– Что? Ты… козел! Гад. Сволочь. Такой же, как все мужики… Я никуда не пойду!

Вадим подхватывает ее вместе со стулом. И – выносит из зала ресторана. Под аплодисменты всех гостей.

Не все понимают, в чем дело, но многие догадываются…

А я иду к Маринке.

– Саш, что случилось? – спрашивает она.

– Последний гнойный прыщ удален, – сообщаю я.

– Куда он ее?

– Отправил к Самойловой и Морозовой, – рассказывает вернувшийся Вадим. – Я слышал, они сегодня бухают с горя, что их не позвали. Ей там самое место.

– А вы с ней…

– Все. Я развлекся, мне хватит.

– Ясно…

Вадим вкратце рассказывает нам о делах Таньки Самойловой. Знает все подробности от Юльки.

Нашу бывшую старосту уволили. Она всем на работе растрындела, что уезжает в Москву. Хвасталась, что такого специалиста там с руками оторвут. Ей, мол, самое место в столице. А вы все деревня и отстой…

Короче, много понтовалась. И руководству это надоело. Теперь она сама отстой.

И ее сестру тоже уволили из лаборатории. Хотя я на нее не жаловался. Лень было заморачиваться, собирать доказательства. Оказывается, она не только с моими анализами мухлевала…

– Что ж, все наши враги повержены, бывшие отвалили, у нас все зашибись, – говорю Маринке.

– Мне вчера Борис опять написал, – вдруг признается она.

– Придется ему морду набить.

– Не надо. Я дала ему телефон Ани.

– Зачем? – поражаюсь я.

– Ну, ему же нужна беременная женщина.

– Ну ты блин даешь….

Не, ну если этот настоящий полковник переключится на кого–то другого, я буду только счастлив. А уж если на Аню… то, как говорится, земля ему пуховик.

– Не надо было? – морщит носик Маринка.

– Ну почему же. Это гениально.

– Вот! Я гений. А говорят, у беременных с мозгами что–то не то…

– Ты у меня красавица!

Эпилог

Эпилог

Александр

Я резко выворачиваю руль и в последний момент меняю направление движения. Опять на автомате поехал в квартиру!

Забыл, что мы переехали. Уже вторую неделю живем в новом, свежепостроенном, соответствующем всем Маринкиным пожеланиям доме.

Не прошло и четыре года… Это, конечно, капец.

Я рассчитывал на два. Но денег понадобилось больше. Время летело, цены росли, на нужды семьи тоже уходит прилично…

Короче! Все.

Последний гвоздь вбит, мебель завезена, лужайка засажена травкой. По которой уже не ползают, а бегают наши дочки, Даша и Наташа.

И нет, они совсем не одинаковые, хотя их путают даже бабушки. Даша – серьёзная строгая мадам, с ней не забалуешь. А Наташенька – легкомысленная ветреная особа, у которой в голове туфельки и мальчишки.

Капец, как стремительно летит время!

Они так быстро растут, а я так много работаю, что постоянно офигеваю от того, как они меняются.

Только позавчера они дружно пищали в колыбельках, и я вспоминал, как менять памперсы, и учил этому Маринку.

Вчера они делали первые шаги, Маринка бесконечно снимала их на видео, а я заклеивал розетки и обивал все углы в доме войлоком.

Ещё совсем недавно они лопотали что–то невнятное на своем, а вчера Дашуля заявила, что ей нужна собственная машина. А Натусик вообще собралась замуж за какого–то там Илью… И это в три года!

* * *

Я подъезжаю к дому. Щелкаю пультом, ворота разъезжаются. Загоняю машину в новенький гараж. Это вам не парковка у девятиэтажки, где, чтобы найти место, надо сделать три круга.

Все же свой дом – это кайф! Всегда это говорил. А Маринка сомневалась. Когда стройка затягивалась, когда не хватало денег, когда казалось, что этому нет конца и края…

Но мы справились.

И теперь моя красавица поливает газон. А две принцессы болтаются в той самой круглой качельке. Да, беседка у нас сохранилась. Они с качелькой пережили все перемены и трансформации.

– Папа! Папа!

Принцессы спрыгивают с качельки, игрушки летят во все стороны, а две юные красотки летят ко мне.

Маринка оборачивается. Со шлангом в руках.

Оу!

Меня окатывает с ног до головы. Неожиданно… Вода теплая, нагрелась в накопителе под солнцем.

– Пф–ф–ф-ф! – плююсь я. – Кайф!

– Ой. Я нечаянно!

Маринка, наконец, убирает шланг.

– Папа мокрый! Папа плюется! – хохочут дочки.

– Папа – дельфин, – говорю я.

И изображаю ультразвуковые вопли морских млекопитающих.

Маринка хохочет, дочки пытаются повторить, а я… отбираю шланг и поливаю мою знойную горячую красотку.

– А–а–а–а! – верещит она. – Саша!

На ней летний цветастый сарафан, а под ним… Вау! Что у нас там? Мои сладкие сосочки!

– Я тоже так хочу! – вопит Наташа.

– И я! И я! – вторит Даша.

Ну как я могу отказать своим красоткам?

С визгами и писками мы всей семьей принимаем теплый летний душ прямо в одежде.

Девчонки в восторге, причем все три.

– Я дельфин, я дельфин!

– Я медуза, я медуза!

– Я русалка! – заявляет Даша.

– Нет, я!

– Я королева русалок!

– Нет, я!

–