Вокруг Финляндского вокзала. Путеводитель по Выборгской стороне - Владимир Ильич Аксельрод

генерал-лейтенантов и статских советников до мещан и крестьян. Но в целом по сравнению с жильцами домов, о которых речь шла ранее, в этом доме снимали квартиры петербуржцы рангом выше. Не каждый дом на Нижегородской улице мог похвалиться сразу тремя генерал-лейтенантами: А. А. Сазоновым, А. А. Лишевым и М. К. фон Зигерн-Корн. Они снимали шестикомнатные квартиры[795]. У каждого из них за плечами были долгие годы военной службы, участие в военных сражениях. Так, Александр Александрович Сазонов (1833–1897) после окончания Полоцкого кадетского корпуса и Дворянской полковой школы (1801 г.) постепенно продвигался по военной лестнице: капитан гвардии с 1865 г., полковник с 1872 г., генерал-майор с 1883 г. В 1874 г. А. А. Сазонов был назначен председателем патронной проверочной комиссии, а с 1882 г. по январь 1895 г. был начальником Пиротехнической школы, о которой мы рассказали в начале этой главы, а также совещательным членом Артиллерийского комитета Главного Артиллерийского управления. У него было двое детей, которые также выбрали военную службу[796].

С Главным артиллерийским управлением и Пороховым ведомством связал большую часть военной карьеры Александр Александрович Лишев[797]. Широка география военной службы третьего из названных генерал-лейтенантов – Михаила (Михаила-Иеронима) Ксаверьевича фон Зигерн-Корна (1835–1898). Он получил блестящее образование военного инженера, закончив сначала Николаевское инженерное училище (1856 г.), а затем и Николаевскую инженерную академию (1858 г.). Еще будучи юнкером участвовал в кампании 1855 и 1859 гг. на Кавказе. Военная карьера его складывалась удачно. В 1866 г. – капитан, в 1870 г. – уже подполковником, с 1874 г. – полковником, а с 1884 г. – уже генерал-майором. С 1870 г. Зигерн-Корн назначен заведующим военными зданиями Финляндского военного округа, а в 1877 г. – заведующим инженерной частью Казанского военного округа. С 1885 г. по сентябрь 1891 г. – начальник инженеров Туркестанского военного округа. В отставку уволен с производством в генерал-лейтенанты. Среди его наград – орден Св. Георгия IV степени (1856 г.), золотое оружие (1856 г.). Умер 23 января 1898 г. в доме на Нижегородской улице. У Михаил Ксаверьевича было пятеро детей, один из которых – Александр – пошел по пути отца. Полковником был и его брат Северин[798]. Но вернемся к повседневной жизни дома.

Более половины всех жильцов составляли чиновники: по три статских, надворных и титулярных советника, по два губернских секретаря и коллежских советника, один коллежский асессор. Шесть жильцов дома были офицерами: от отставного полковника до подпоручика, а также еще двое – военными инженерами, один был горным инженером, а другой инженером-технологом – весьма уважаемыми в то время специалистами, как и врачи (их в доме проживало четверо, еще один был лекарем, другой – аптекарским помощником). К купеческому сословию относилось два жильца, в том числе один личный потомственный гражданин. Кроме них в доме жили: помощник библиотекаря Медико-хирургической академии, преподаватель технического рисования, повивальная бабка, студент Санкт-Петербургского университета. Как и в других домах на Нижегородской улице, определенный процент жильцов составляли финляндские уроженцы (например, писец города Выборга) и даже саксонские подданные. Мещане и крестьяне в этом доме составляли меньшинство[799].

Помимо шестикомнатных квартир (их было 12) в доме (точнее в семи двухэтажных деревянных домах) преобладали четырех– и трехкомнатные квартиры. Стоимость квартплаты была от 720 руб. за шестикомнатную квартиру до 360 руб. – за трехкомнатную. Почему же 48 жильцов, живших здесь и занимавших не самое последнее место в обществе, предпочитали эти небольшие деревянные дома многоэтажным каменным на этой же улице? У каждого из этих домиков был собственный садик и жильцы, жившие на первом этаже, имели свой выход в него. В квартире были раковины и ванные. Многие жильцы арендовали ледник, чердаки и сараи, пользовались конюшней, каретным сараем и прачечной[800].

Из доверенности О. Л. Петровой на имя мужа Степана Петровича (о нем мы уже рассказали в предыдущих главах) известно, что супруги жили по соседству в собственном доме на Финском пер., 8, где Ольга Львовна содержала меблированные комнаты и бани (об этом речь пойдет в главе «Финский переулок»). Она была владелицей еще четырех доходных домов[801]. С. П. Петров умер 10 августа 1900 г. на 77-м году жизни и похоронен на Георгиевском кладбище на Охте[802].

О. Л. Петрова, пережившая мужа на 12 лет, владела этим домом до 1912 г. Согласно исполнительному листу от 7 марта 1912 г., ее имущество перешло во владение наследникам – сыну Василию Степановичу и дочери, жене коллежского советника Любови Степановне Ильменской[803].

Сами наследники, владея домом, в нем не жили. Л. С. Ильменская работала в училище глухонемых и проживала в служебной квартире в здании училища на Гороховой улице[804] статский советник B.C. Петров жил в доме № 86/1 по Екатерининскому каналу[805].

13 августа 1915 г. имущество, принадлежавшее брату и сестре, по разделительному акту перешло в единоличное владение Василия Степановича[806]. Последний документ в архивном деле датируется 23 декабря 1917 г., т. е. уже после Октябрьского переворота. В правление Кредитного общества обращается с заявлением по доверенности отца Иван Васильевич Петров. Из этого заявления мы узнаем о пожаре, произошедшем в этом доме в декабре 1917 г.[807]

Впоследствии этот дом и его владельца постигла та же участь, что и всех других домовладельцев Петербурга.

Доходный дом, стоявший на участке современного здания по ул. Академика Лебедева, 25, также имеет давнюю историю. В середине XIX в. этим участком владела жена придворного садовника А. Д. Пустынская[808], следующей домовладелицей была А. М. Бахарева, владевшая им до своей смерти в 1871 г. С 1870-х по 1907 г. доходный дом, стоявший на месте современного, принадлежал нескольким поколениям семьи Тупицыных: Игнатию Михайловичу, Марье Ильиничне и Марии Платоновне[809].

Первый из них был крестьянин Ярославской губернии И. М. Тупицын. В 1872 г. на его участке (тогда под № 39) располагались «деревянный одноэтажный дом с чердаком», два деревянных одноэтажных жилых строения, деревянный, обшитый барачным лесом ледник с деревянной крышей, деревянные нежилые службы и деревянная же прачечная[810].

Сам домовладелец содержал в нем питейное заведение. В доме на тот период была одна трехкомнатная и четыре однокомнатных квартиры. В трехкомнатной квартире жил единственный жилец – прусский подданный с русской фамилией Викентий Михайлов[811].

15 февраля 1893 г. судебный пристав Санкт-Петербургского столичного мирового округа сообщил в правление Кредитного общества о смерти ремесленника И. М. Тупицына[812], а 15 сентября 1894 г. его вдова, Евгения Степановна, погасила весь долг Кредитному обществу[813]. Она владела домом до дня смерти 25 декабря 1912 г.[814] Последней хозяйкой дома была Е. А. Новгородская, владевшая им до 1918 г.[815]

Еще один исчезнувший дом на участке № 27 также связан с несколькими поколениями жителей Выборгской стороны. Владелица этого участка в 1850-е