Вокруг Финляндского вокзала. Путеводитель по Выборгской стороне - Владимир Ильич Аксельрод

Затем по май 1874 г. он служил сенатором. Среди его наград – ордена и Золотое оружие (1831 г.), которым он особенно дорожил. Умер 20 ноября 1876 г. Свой последний покой Венцель нашел на Свято-Троицком кладбище в Старом Петергофе, где похоронен вместе с женой А. Г. Венцель[745].

Дата на фасаде

В 1865-е гг. владельцем дома становится Т. Ф. Андризен[746]. Дом, принадлежавший ему, числился под № 27 по Нижегородской улице. Иоганн Теодор Андризен был дерптским гражданином и в качестве физика-механика служил в Императорской медико-хирургической академии. Жил он в этом же доме[747]. Его имущество включало в себя «одноэтажное с мезонином строение на каменном подвале… каменное двухэтажное строение по левой и задней стороне двора, оштукатуренное снаружи и каменной наружной лестницей», «каменную прачечную по левой стороне двора… с пристроенной к ней ледником», наконец, «деревянную, крытую тесом во дворе службу из досок, забранных досками с обшивкою между каменными оштукатуренными столбами». В каменном подвальном этаже главного дома были расположены молочная лавка и незанятое торговое помещение, на втором этаже – десятикомнатная квартира домовладельца. В каменном двухэтажном флигеле им же было устроено физико-механическое заведение с паровою машиной, кузницей и литейной[748].

В последующие годы правление Кредитного общества многократно печатало информацию о том, что «по неплатежу долга» дом назначался в продажу. Но всякий раз продажа отменялась вследствие погашения в последний момент Андризеном этой недоимки[749].

В 1871 г. И. Т. Андризен провел капитальный ремонт. В подвальном этаже было открыто трактирное заведение. Домовладелец по-прежнему жил на втором этаже в десятикомнатной квартире – самой большой и дорогой в доме. Во вновь отделанных комнатах дома с мезонином жильцов на тот период не было[750].

Имущество Андризена еще не раз из-за неуплаты недоимки выставлялось на торги, но в последний момент эти торги отменялись, т. к. домовладелец погашал свой долг. И вновь Комиссия проводила новую оценку дома, а Андризен представлял очередную ведомость о доходах со своего имущества, что дает возможность составить представление о новых жильцах. В 1872 г., кроме самого хозяина дома, в доме проживали швейцарский подданный Рутенгоф, в подвальном этаже по-прежнему размещались трактирное заведение, а в каменном двухэтажном флигеле – физико-механическая мастерская[751]. В 1873 г. кредиторы Андризена, с. с. В. В. Пеликана и т. с. К. Н. Ильин, предъявили ему свои денежные претензии, и вновь его имущество выставили на торги[752]. После очередного залога имущества, на этот раз жене действительного статского советника Н. И. Чичаговой, последовало сообщение, что «2 декабря 1874 года совершена купчая на продажу имущества И. Т. Андризена губернскому секретарю Ф. К. Опочинину». Федор Константинович (1845–1882) – представитель знатного дворянского рода, камер-юнкером Двора Его Императорского величества, чиновник Государственной канцелярии, предводитель Мышкинского уезда, почетный мировой судья Угличского мирового округа[753]. Кроме того, Опочинин был известным собирателем автографов и библиофилом. Впоследствии дослужился до звания действительного статского советника[754].

В 1877 г. его владения расширились и включали в себя двухэтажный дом на каменном фундаменте, каменный двухэтажный флигель, каменный одноэтажный флигель и «сложный постройки» службы. Количество сдаваемых квартир в деревянном лицевом доме увеличилось до 11, из них две – восьмикомнатные и семикомнатные, одна – четырехкомнатная, две – трехкомнатные, одна – двухкомнатная и еще три – однокомнатные. В каменном надворном доме теперь было три квартиры – одна шестикомнатная и две пятикомнатные. Наконец, в каменном надворном доме была всего одна комната[755]. Социальный состав жильцов дома был очень пестрым. Среди них проживали, как инженеры Альберт и Бреннеков, доктор Бортельс, губернский секретарь Черняк, так и студенты, ремесленники чернорабочие, мещане, крестьяне, временно отпущенный рядовой. Значительно возрос валовый доход дома: при Опочинине он достиг 7752 руб., в то время как при Андризене он составлял 2960 руб[756].

В 1879 г. Ф. К. Опочинин, будучи уже статским советником, передал 51 кв. сажень земли, прилегающей к дворовому месту, своей матери, вдове полковника В. И. Опочининой[757]. А 18 декабря 1881 г. продал еще одну часть имения своей сестре Е. К. Тучковой, урожденной Опочининой, жене свиты Его Величества генерал-майора[758]. В принадлежавшем ей доме в 1882 г. жили надворные советники Жуликов и Урсин, дворянин Пожарский, капитан Шебуев, а также купец Глас, крестьяне, вдова ремесленника, финляндские уроженцы. Три комнаты Городская управа снимала для городовых[759].

18 января 1884 г. имущество Екатерины Константиновны перешло во владение графине Д. Е. Богарне[760], а через пять лет, 20 февраля 1889 г., – вдове полковника В. И. Опочининой[761]. Через девять лет, в 1898 г., Опочинина продает дом фрейлине Д. Н. Тучковой[762]. Выйдя замуж за камер-юнкера Набокова, Дарья Николаевна изменяет свою фамилию, в последующих документах именуется Набоковой[763].

В 1911 г. все строения «сданы ею в аренду под торговые помещения крестьянину Ярославской губернии И. Г. Полозову по контракту на 10 лет»[764]. Следует отметить, что капитализация аристократии в пореформенную пору становится распространенным явлением. Вспомним графиню Е. Ф. Игнатьеву и принца А. П. Ольденбургского, в разные годы владевших угловым домом № 41/9 по Симбирской улице и Финскому переулку. Что касается арендатора дома № 19, Иван Григорьевич происходил из крестьян деревни Дмитровской Даниловского уезда Ярославской губернии и был одним из учредителей Петербургского акционерного общества виноторговцев. Эта торговая фирма основана в 1913 г. и специализировалась на оптовой торговле спиртными напитками. Полозов в арендуемом им доме устроил ресторан[765].

Домовладелица в 1917 г. тщетно пыталась продать дом. Последнее ее обращение в Городское Кредитное общество датировано 11 октября 1917 г., за две недели до Октябрьского переворота[766].

Совершить задуманное в это грозное время Дарья Николаевна Набокова не успела. В 1919 г. дом национализировали, а в середине XX в., как мы уже отмечали, на месте строений на участке № 19 возвели большой жилой дом в стиле «сталинского неоклассицизма».

Улица Академика Лебедева, д. 21

Сейчас на первом этаже дома № 19 располагаются два кафе и ателье по пошиву одежды. Рассказ об этом участке мы продолжим в главе, посвященной Финскому переулку.

Следующее на нашем пути здание под № 21 – еще один характерный пример «сталинского ампира», правда, более сдержанный по архитектуре по сравнению с предыдущим. Его фасад оформлен сплошным рустом, окна первого и второго этажей украшены замковыми камнями.

Это здание возведено, как и другие, ему подобные на этой улице, в 1950-е гг. На его месте стоял доходный дом, построенный в 1898 г. по проекту архитектора К. К. Циглер фон Шафгаузена[767].

Этот участок в течение многих десятилетий принадлежал представителям известного купеческого рода Синебрюховых. Первым из них был потомственный почетный гражданин П. П. Синебрюхов – крупный